А в 1717 г. во Францию приехал сам русский царь. Петра I интересовала Франция, ставшая в годы правления Людовика XIV самым крупным и влиятельным государством Европы. Его визит преследовал военно-дипломатические цели: русский царь рассчитывал обрести в лице Франции союзника в борьбе со Швецией. Был у него и замысел заключения династического брака, который связал бы Россию и Францию.

Петра I интересовали инженерные достижения, градостроительство, строительство шлюзов, каналов, портов [Мезин, 2003]. Любознательный царь посетил Королевскую типографию, учебное заведение для благородных девиц, Королевскую библиотеку, прославленные художественно-промышленные предприятия столицы. Осмотрев мануфактуру Гобеленов, решил основать такую же в Петербурге. Царь выписал в Россию французских мастеров-ремесленников, которыми, как писал В.О. Ключевский, он «особенно дорожил» [Ключевский, 1989, c. 101].

Во второй половине XVIII в. французская культура начала широко распространяться в России. В 1752–1753 гг. была издана первая в России двуязычная грамматика французского языка. На французском языке начали говорить в русских дворянских семьях. В годы правления Елизаветы Петровны французский стал языком императорского двора, а при Екатерине II – языком дипломатической службы. Это позволило русскому дворянству интегрироваться в европейское светское общество. Французы поступали на государственную службу. В Санкт-Петербурге и Москве открывались французские модные магазины и рестораны. В аристократических домах входило в моду держать собственного повара-француза.

В России создавался свой «французский мир». Носителями французской культуры были французы-гувернеры [Ржеуцкий, 2011], приезжавшие в Россию специалисты, торговцы, художники, архитекторы. Кто-то из них нашел здесь убежище в годы Французской революции 1789 г. «Французский мир» обогащался не только жившими в России французами [Полякова, 2011]. Его частью становились русские, воспитанные на французской культуре, владеющие языком, хорошо знающие литературу.

С конца XVIII в. представители русского дворянства получили возможность познакомиться с Францией. Особый интерес в этой связи представляют путевые заметки и корреспонденция русских писателей, посещавших Францию в XVIII–XX вв. Русское образованное общество было пропитано французской культурой. Но это вовсе не означало, что все русские положительно воспринимали Францию. В русской культурной традиции сложились диаметрально противоположные оценки Франции и французов.

Было и восхищение страной. Париж притягивал мощной энергетикой, а французы прославленным умением жить. Именно так вначале воспринимал Францию писатель и историк Н.М. Карамзин, автор «Писем русского путешественника». В «Письмах» мы находим разнообразные сведения о стране, описание Парижа, «первого города в свете, столицы великолепия и волшебства» [Кармзин, 1964, c. 373]. Писателю пришелся по душе веселый нрав французов, «острота», на которую обратил внимание еще А.А. Матвеев. «Скажу: огонь, воздух – и характер французов описан. Я не знаю народа умнее, пламеннее и ветренее», – замечал Н.М. Карамзин [Кармзин, 1964, c. 506]. Вместе с тем не без грустного юмора писал он о концентрации французов на самих себе, их слабом интересе к внешнему миру. Писателя мало интересовали парижские салоны. Его привлекали театральные постановки, встречи с интеллектуалами, людьми науки. Во Французской академии он беседовал с П.-Ш. Левеком, автором «Русской истории». Возможно, под влиянием этих встреч позже у Карамзина возникнет мысль написать «Историю государства Российского».

Пребывание Карамзина в Париже отнюдь не было занимательной прогулкой иностранца. Молодой человек оказался в столице Франции в самом начале революции, его интересовали политические события, захлестнувшие страну. Карамзин встречался с политическими деятелями, присутствовал на дебатах в Национальном собрании, восхищался речами Мирабо и его оппонентов. Путешествуя по Франции, писатель постоянно в своих мыслях возвращался в Россию. Он сравнивал ее с европейскими странами и приходил к однозначному выводу: будущее России – это тот путь, который уже прошли другие европейские народы.

Часть соотечественников особенно привлекали удобство и комфорт, которые они нашли во Франции. П.А. Вяземского, побывавшего в Париже в 1838 г., французская столица с ее увеселениями, театрами, зваными вечерами привлекла, но «не обворожила». «Хотя многое нравится, – писал он друзьям. – На всякий вопрос есть ответ, на всякое требование удовлетворение. Чувствуешь, что здесь можно жить, как хочешь. Это петербургский английский магазин образованной жизни» [цит. по: Жилище славных.., 1989, с. 281].

Однако для некоторых русских литераторов Франция оставалась чуждой и совсем не привлекательной. Д.И. Фонвизина шокировала грязь на улицах французских городов. «Господа вояжеры лгут бессовестно, описывая Францию земным раем», – писал он в письмах к сестре [Фонвизин, 1946, с. 218]. Возмутили писателя свобода нравов и «бесчинство», которым предаются в Париже представители высшего света и многочисленные иностранцы. «Я думаю, – писал он, – если отец не хочет погубить своего сына, то не должен посылать его сюда ранее двадцати пяти лет… Сей город есть истинная зараза, которая молодого человека не умерщвляет физически, но делает его навек шалуном и ни к чему не способным» [цит. по: Жилище славных.., 1989, с. 113]. Фонвизин сетовал на невежество французов, притом что они «считают себя за первую в свете нацию». Занимательны его рассуждения, что во Франции мужчины «имеют одну наружность, а больше ничего», а «женский пол гораздо умнее мужского» [Фонвизин, 1946, с. 230–231].

Многие русские отождествляли Францию с революцией и во французах видели «природных бунтарей», готовых устроить очередной бунт [Garcia, Gauthier, 2005, с. 45]. Русских аристократов раздражали во французах независимость, уважение к себе, наличие собственного мнения и готовность его защищать. В этих чертах национального характера они усматривали «разлагающее» воздействие революции на нравы народа.

В 1860-е годы путевые заметки и дневники стали в России модным литературным жанром. В 1862 г. Францию посетил Ф.М. Достоевский. Тогда же ему и было предложено написать заметки о путешествии. По форме «Зимние заметки о летних впечатлениях» являются путевыми записками, по сути – острым памфлетом. Франция видится Достоевскому «родником и зародышем той буржуазной общественной формы, которая царит теперь по всему свету в виде вечного подражания великой нации» [Достоевский, 1989, с. 444], а Париж – городом, в котором царствует дух буржуазии. От других крупных городов, где бедность и страдание видны невооруженным взглядом, Париж отличает то, что «зловещие явления» здесь скрыты, чтобы не тревожить мирную жизнь буржуа [там же, с. 422]. Другая особенность – во Франции все, включая работников и крестьян, мечтают стать буржуа. С этим писатель связывал антипатичные ему черты французского национального характера: индивидуализм, расчетливость, лицемерие [там же, с. 430].