Шрифт:
Во многом по причине давления со стороны коалиционных сил ИГИ превратилось в организацию, способную к внутренней эволюции, переустройству и трансформации в столь эффективную военную структуру, как ИГ образца 2014–2015 гг. 6 ИГ обладает практически всеми характеристиками профессиональных вооруженных сил со сложной иерархией командования и соподчинения, разветвленным бюрократическим аппаратом [Giustozzi, 2008, p. 14–16]: гибкая система военного руководства, способная адаптироваться к изменяющимся внешним условиям; дисциплинированные кадры с большим боевым опытом; система непрерывного рекрутирования новобранцев; механизмы воспитания и поддержания высокого боевого духа и морально-психологического состояния рядового состава; хорошо организованная логистика; возможности выплачивать конкурентоспособное по размеру содержание для личного состава и ветеранов, а также пенсии для вдов и сирот погибших бойцов; лагеря интенсивной религиозно-идеологической индоктринации и военной подготовки. Эти факторы обеспечили военно-тактические успехи ИГ и эффективность его военных операций.
6
О том, насколько сильно фактор военного соперничества влияет на становление государства и развитие в нем сложной военной организации, говорил еще Чарльз Тилли в работе «Ведение войны и создание государства как организованное преступление» [Tilly, 1985].
Потерпев поражение от коалиционных сил в Ираке на начальном этапе своего существования, ИГИЛ за счет успешной экспансии в Сирии смогла нарастить свои военные силы, вернуться в Ирак и создать многочисленную регулярную армию, по численности и боеспособности превосходящую не только любые другие повстанческие группировки, но и вооруженные силы Ирака 7 . Количество боевиков ИГИЛ в Сирии летом 2013 г. оценивалось в 3–5 тыс. [Guide.., 2013; Lister, 2013], общая численность вместе с действующими на территории Ирака – около 10 тыс. [Sciutto, Crawford, Carter, 2014]. Летом 2014 г. после захвата большей части Северного Ирака и провозглашения «халифата» численность регулярной армии ИГ составляла, по разным подсчетам, уже от 20 тыс. до 30 тыс. [там же]. Только за шесть месяцев после провозглашения «халифата» к ИГ присоединилось более 15 тыс. иностранных добровольцев [Ross, 2014].
7
Накануне гражданской войны сирийские вооруженные силы насчитывали более 300 тыс. личного состава. За годы войны численность, по разным подсчетам, сократилась на 30–50% и составила на 2015 г. около 150–200 тыс. Численный состав иракских вооруженных сил всех родов вместе со спецслужбами – более 400 тыс. человек (по официальным данным), по факту после экспансии ИГИЛ на территорию Ирака – не более 80 тыс. активного состава [Westall, 2014].
Ориентированность на территориальную экспансию, которая стала отличительной чертой ИГ, тоже была унаследована у ИГИ, когда эта организация еще выступала ячейкой «Аль-Каиды» в Ираке 8 . Причем в своих методах ИГИ также отдавало предпочтение жестким расправам над соперниками, конкурирующими этническими и конфессиональными группами (курдами, езидами, иракскими шиитами), старалось установить свой контроль над районами и т.д. Схемы поддержания власти ИГ над захваченными территориями восходят к ИГИ, которое устраивало свои базы по границе провинции Анбар, входящей в «суннитский треугольник», устанавливало контроль над линиями коммуникации и каналами снабжения сирийских провинций, тактически окружало Багдад [Rogio, 2014].
8
В 2005 г. было опубликовано письмо лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири к руководителю «Аль-Каиды» в Ираке Абу Мусабу аз-Заркави, в котором описывается план на ближайшее будущее, согласно которому «Аль-Каида» сначала должна вытеснить из Ирака коалиционные силы, установить в стране исламистский режим, а затем перенести «джихад» на территорию соседних арабских стран, включая Египет, Ливан и Сирию [Jehl, 2005].
Тем не менее ИГ существенно усовершенствовало тактику ИГИ и других своих предшественников, адаптируя ее под расширившиеся военные возможности и амбиции в построении своего государства и «всемирного халифата». В выборе целей ИГ стало действовать очень прагматично и выверенно: стратегически важные районы и транзитные коридоры, городские центры, богатые ресурсами регионы (их захват обеспечивал ИГ приток новых финансовых ресурсов, повышение престижа в глазах сторонников и местного населения, а также укрепление символической легитимности) 9 . Стратегия ИГ по установлению контроля над новыми территориями в Ираке и Сирии включала поэтапное ослабление противника, подавление местных сил безопасности и разжигание этноконфессиональных конфликтов.
9
При Харуне ар-Рашиде Ракка была формальной столицей Аббасидского халифата на краткий промежуток времени (на рубеже VIII и IX вв.). Символичность захвата этого города и превращения его в столицу стали очевидны, когда спустя год после его захвата был провозглашен «халифат» [Barrett, 2014, p. 36].
ИГ активно применяет тактику истощения противника, обходные маневры во время боевых действий, дискретные атаки и массированные удары по противнику (как во время захвата Ракки или атаки на Кобани). Для деморализации командования войск противника и подрыва его морального духа ИГ широко использует террористов-смертников и методы информационной войны, для захвата стратегических пунктов применяет атаки малыми группами по обезвреживанию численно превосходящих сил противника (как это было в случае со взятием Мосула в июне 2014 г.). Сочетание разных тактик ведения боевых действий и военных кампаний, которое демонстрирует ИГ, сделало чрезвычайно сложным отвоевывание захваченных ИГ территорий армией Сирии и Ирака в ходе операций на земле и авиаударов международной коалиции с воздуха. Осложняет борьбу с ИГ и децентрализованный характер его военного командования, который позволяет в случае военных поражений действовать автономными разрозненными группами.
Другая важная отличительная особенность ИГ состоит в стратегии расширения за счет внутренних ресурсов. Если большинство других джихадистских группировок выстраивали отношения с близкими по идеологии и целям организациями на принципах кооперации и взаимодействия, старались заручиться прямой поддержкой населения, ИГ действует иначе, опираясь на жестокость, аналогичную той, которую оно применяет к внешним врагам, и авторитарный характер своей власти. Для обеспечения лояльности конкурирующих джихадистских группировок, непокорных племен и сопротивляющегося местного населения ИГ использует военную силу, угрозы и политическое давление, прямой обман и т.д. Отрицая необходимость построения коалиций с другими джихадистами, ИГ сделало упор на религиозный императив, который заключает в себе идею построения «всемирного халифата», и на военные успехи как показатель «религиозного предопределения» 10 . Все это сочетается с крайней жестокостью ИГ на местах – за первые полгода существования ИГ как «халифата» было казнено более 2 тыс. человек в Сирии, включая 81 боевика из «Джабхат ан-Нусры» и других неподчинившихся джихадистских группировок, а также более 930 членов племени аль-Шайтат в районе сирийского города Дьер эз-Зор [About 2000 people.., 2014].
10
На Ближнем Востоке при этом успешно культивировался общественный дискурс – ИГ побеждает, поскольку имеет божественный мандат.
Для поддержания духа внешней экспансии ИГ серьезно озабочено вопросами рекрутирования и индоктринации новых сторонников (воинской повинности для местного населения и вербовки боевиков со стороны). Разнообразные методы принуждения и распределения ответственности обеспечивают военную эффективность ИГ в широкомасштабных операциях и возможность успешно противостоять внешним угрозам [Giustozzi, 2008, p. 8]. Важно, что наряду с методами прямого и косвенного принуждения – публичных телесных наказаний и казней 11 – ИГ широко применяет вполне современные приемы – назначает своим бойцам фиксированное денежное содержание, воспитывает в них понятия «групповой солидарности», поощряя формирование хорошо тренированных малых боевых групп [там же, p. 15].
11
Только за полгода после провозглашения «халифата» ИГ казнило порядка 120 своих боевиков за попытки вернуться домой [Taylor, 2014].
ИГ удалось сформировать широкий круг религиозно и политически мотивированных сторонников, которые при этом крайне эффективны как военная сила. Военная структура ИГ, как и другие его общественные и властные институты, идейно и религиозно ориентирована, а рядовые боевики ИГ мотивированы не столько корыстными, сколько идейными интересами [там же, p. 16]. Экзальтированная набожность и истовая верность «халифату» ИГ, готовность к самопожертвованию – все это крайне важно для поддержания религиозно-идеологического единства в рядах ИГ.