– Инспектор, дайте мне один час! Не найду паспорт – все вместе поедем в отделение!

Задумчиво почесав подбородок, сержант произнес:

– Вот только одного не пойму. Вы же сами говорите – он вам никто. Ну примем мы этого раздолбая. Вам-то что?! Езжайте себе дальше. Хотите – даже до ближайшей железнодорожной станции подкинем!

«И правда – зачем?»

Не давая себе времени задуматься, Яна упрямо мотнула головой:

– Всего один час. Я успею!

Гаишник хохотнул, разводя руками:

– Ну как скажете…

Благодарно кивнув, Яна развернулась и с места бросилась бежать. Уже удаляясь, она услышала, как ей в спину с хохотом бросили:

– Дура!

11:45, трасса А-121, поворот на Каскозеро

364 км до Санкт-Петербурга

Сид кинул тоскливый взгляд сквозь мокрое стекло и от нечего делать принялся насвистывать.

– Слышь, ты у меня щас досвистишься! – злобно рыкнули с переднего сиденья.

– Виноват, сержант.

– А может, подружка твоя все же слиняла? С собой-то у тебя ничего, но в отделение все равно проехать придется.

Отвернувшись к окну, Сид бросил с уверенностью, которой на самом деле отнюдь не испытывал:

– Она придет. С минуты на минуту.

– Ага, держи карман шире!

Менты довольно заржали.

Невеселые мысли текли в такт дождю, барабанившему по крыше машины:

«Все, что ты мог сделать для этой девочки, – позаботиться о том, чтобы она успела на свой рейс. И что теперь? Ты опять влип, как обычно. А она побежала тебя спасать. И ведь ни минуты не колебалась! А ты бы как поступил на ее месте?»

Вспомнились солнечные дни фестиваля, веселая компания из соседнего лагеря. Упоительные вечера у костра с кочующим по кругу котелком глинтвейна, крепкими объятиями, зачаровывающим пением варгана. И где-то там, за пределами освещенного круга, маленькая палатка, в которую одиноко забилась Янка. Спит или прислушивается к взрывам чужого хохота?

«Вот тебе и ответ, приятель, как бы ты поступил. Сиди теперь в компании мусоров и жди как дурак. А она где-то там под дождем, одна… И уж конечно, теперь она тебя точно ненавидит!»

Вяло ползли минуты.

За пеленой дождя показалась фигурка. Пошатываясь и петляя, она упрямо приближалась прямо к машине ДПС.

– Я же говорил, – приосанившись, Сид расплылся в улыбке.

Добежав до двери, Яна согнулась пополам и уперла руки в колени, силясь отдышаться.

Сержант опустил стекло:

– Да-а-а, ну и погодка… Принесла, спортсменка?

– Угу, – еле выдохнула девушка и протянула паспорт: – Вот!

Сплюнув за окно, инспектор нехотя принял мокрую книжицу из ее рук. Пролистнул, помолчал и неожиданно громко рявкнул:

– Ну что сидишь? Свободен, везунчик!

Сид не заставил себя просить дважды. Подхватив рюкзаки, он выскользнул из машины. Размашисто обнял Яну, прижался щекой к ее раскрасневшейся щеке:

– Спасибо, бэби! За мной должок будет.

Обнимая девушку, он почувствовал, как отчаянно колотится ее сердце. Она все еще дышала хрипло, с присвистом.

На поясе у нее была повязана толстовка Сида. Яна молча передала ее приятелю, подхватила свой рюкзак и побрела прочь. Сид заметил, что она прихрамывает на левую ногу.

Натянув промокшую толстовку, он легко догнал Яну и зашагал с ней в ногу. Развеселившись, ткнул подругу в бок:

– Ну ты отожгла, сестренка! Спринтер, не меньше!

Отойдя шагов на десять, все еще не веря своему везению, Сид оглянулся и издевательски пропел:

– Това-а-а-арищ сержант, два часа до рассве-е-ета!

Ребячество, конечно. Просто захотелось сбросить накопившееся за час напряжение.

Яна взорвалась мгновенно. Она зло дернула Сида за рукав и прошипела ему в лицо:

– Заткнись уже! Ненавижу, придурок!

Сид удивленно обернулся к девушке. Его поразило ее перекошенное от злости лицо. Растерявшись, он протянул:

– О’кей, бэби. Остынь…

Несколько минут они молча шагали под дождем. Сид чувствовал, как на смену облегчению подступают глухое раздражение и обида.

Наконец он негромко заметил:

– Ну и кинула бы меня, раз придурок.

Яна так и взвилась:

– В следующий раз обязательно кину! Больно надо с тобой связываться…