— Так, всё же ты? — тяжело осел на лавку, наблюдая за стенаниями любимой дочки.

В ответ Фрося лишь всхлипнула.

— Дура! — вдруг вскочил Никодим и дочери, поднявшейся на окрик родительский, смачную оплеуху залепил. — Дура! Кто же тебя надоумил на то?! — громко кричал отец.

— Что случилось? — вбежала в дом хозяйка и, увидев дитя своё заплаканное, кинулась поднимать её. — Фросюшка, донечка, что с тобой? — обняла да по голове гладит.

— Я думаю. Аннушка, без тебя не обошлось! Ты по молодости с ведьмой в одной деревне жила да, помню, рассказывала, как по глупости за ритуалами сквозь оконце подсматривала.

И супружница тоже удостоилась оплеухи звонкой. Теперь в доме рыдали навзрыд две бабы. Ваня тихонько стоял в стороне, ожидая, пока гнев главы семейства стихнет, и он станет рассуждать здраво. Ликовал в душе ведьмак: затеянный спектакль удался, и Фрося призналась, а вещички странные, что в суме лежали, вовсе не для ритуала, а для устрашения старосты и дочери. Не прогадал Ваня: побоялись да рассказали всё.

— Ой, глупые... — протянул отец семейства да за волосы свои схватился.

— Златка сама виновата! — вдруг прекратила рыдать Фрося, да встала, ладошку пухлую на пояс прикладывая. Разрумянилась, глаза покраснели, нос опух, а на щеке алел след от тяжёлой отцовской руки.

— Сама?! — снова вскричал отец, — Сама! Да ты, дура глупая, себя под наказание подводишь. Я должон прилюдно тебя, на площади осудить, да выговорить, посрамить за дела твои злостные.

— Но она... — всхлипнула Фрося. Никак не хотела вину признать, отговориться пыталась, обелить себя в глазах отцовских.

— Ну что она?! Что?! — гаркнул отец.

— Она жениха у меня увела, тощая скромница! Вот! — косу назад откинула и, подбоченившись, стойку боевую заняла, демонстрируя, что это очень весомый аргумент.

— Какого жениха? Не помню, чтобы кто-то сватался. — прищурился Никодим.

— Сын кузнеца! Он и не успел посвататься: Златка его приворожила к себе, и он к ней ушёл. Не ко мне, Старостиной дочке! А к ней, сиротинке нашей деревенской, — столько яда в словах, что гляди с языка закапает да деревянный пол разъест.

Никодим посмотрел на ведьмака: мол, тоже обвинение в сторону Златки - надо разобраться - не пристало мужиков уводить.

— Нет на ней помыслов и деяний чёрных, не привораживала она парня. А вот тебя. Фрося, глянуть бы надобно,

— приблизился к Фросе, на что та от него шарахнулась в сторону, вместе с матушкой, да в угол забились обе, тихо подвывая «не буду больше».

— Ой, дуры-ы, — вновь схватился за волосы староста. Поднял на ведьмака глаза усталые. Серьёзное вменяют дочери да супружнице. — Ваня, ты уж не возвращай на дур этих наговор, дам денег я на средства для Златки, только никому не говори. Хотя-я-я... — посмотрел на родных. Женщины под его взглядом сжались, стараясь слиться с дверью, под которой сидели. Была бы их воля, сразу бы в комнату сбежали, — надо проучить, да жалко их.

Полученные деньги грели карман: количества монет, что староста отсыпал за молчание да на лечение Златки, хватит и на ингредиенты для зелья, и на ремонт цепочки, да ещё и останется. Подошёл Ваня к крыльцу дома своего и лицо к небу поднял, блаженствуя. Прищурился, закрывая глаза от яркого солнца, да ласковому ветру щёки подставляя - хорошо-то как!

В город собрался быстро - решил за день управиться. Если не останавливаться да не задерживаться нигде, то можно за сутки туда-обратно обернуться. В дорогу провожать пришла его Злата: принесла хлеба буханку да овощей в мешок холщовый насыпала.

Предусмотрительный ведьмак амулет заветный в пояс штанов широких зашил, а цепочку в карман припрятал. Лошадку свою он ещё в первый же день пастуху местному за медяки продал, так что пришлось снова к старосте идти - просить, нет, требовать быстроногую красавицу, что на заднем дворе стоит в стойле.

Староста - мужик понятливый, вздохнул, да вывел свою кормилицу Агату из стойла. Подвёл да поводья в руку ведьмаку, что на уступки пошёл, вложил. Вздохнул и, молча развернувшись, направился в дом, не дожидаясь слов благодарности.

— Что ж, путь ни близок, ни далёк, пора отправляться, — взглянул на девушку, что топталась около дома, низко голову опустив, да пообещал: — вернусь завтра, приготовлю зелье - сызнова красавицей станешь!

Злата вздохнула да ведьмака, не подумав, перекрестила. Тот опешил поначалу, но, отойдя от девичьего поступка, сплюнул на землю, запрыгнул на коня да в путь-дорогу отправился.

Ехал Ваня не спеша да думу думал, размышлял, как пойдёт на озеро русалочье и ожерелье добудет. Только как его добыть? Почесал буйную голову, решил оставить эту проблему на потом. Сейчас важно к озеру подобраться. Да проверить, действительно ли оно волшебное, да населённое девами хвостатыми. Дорожка юркой змеёй пробегала сквозь леса да посадки, через поля и деревеньки, да по мосткам на другую сторону шумной речки переправила: два леска, три поля и вот он город.