Канал Патоки: «Гражданские должны быть за моей спиной, чтобы я могла взять прицел».

Патока легко может стрелять над головами, но я разрешаю ей поступить, как хочет, потому что она умнее меня.

Дракон стреляет. Его мозг решает, кто из людей – командиры, и он убивает их, на каждого по одной пуле. Иногда он убивает водителей. Он передает: «Бах! Цель определена. Бах!»

Рой атакует. Она докладывает о своих потерях и запасах яда. Она использует быстро убивающий яд, потому что враги лучше вооружены, чем те, которых мы встречали раньше. У всех этих врагов есть оружие.

Прибывают другие люди, наши друзья. Они в форме «Редмарк». Их не очень много, и они не сражаются, только смотрят, как мы уничтожаем врагов, всех врагов.

Не-враги к тому времени в основном убежали.

Сидящий на земле Рекс почти может посмотреть в глаза стоящему Хартнелу. Вся громада плотных мускулов и костей как будто опрокидывает на него окружающий мир. Невозможно не почувствовать присутствие Рекса, когда он рядом. Если только он на тебя не охотится. Мысль о том, что на него охотится Рекс или кто-то из его стаи, всегда леденила Хартнелу кровь.

«И до сих пор должна леденить, – сказал он себе. – Какой же я дурак, что привык». Ведь поводки в руках Мюррея, все поводки. Для Рекса Мюррей просто «Хозяин», электронная иерархическая система Рекса подчиняется диктату Мюррея. Если Мюррей велит Рексу убить Хартнела, биоформ не откажется – просто не сможет отказаться. Выполнять приказы – это суть Рекса. Вот почему использовали собак.

Рекс предпочитает бежать на четырех ногах. Он по-собачьи туповат, у него собачьи темные глаза, и смотрит он скорее как сторож, чем как зверь. Он сидит как человек, но кладет руки на вытянутые ноги. В этой позе он выглядит на удивление задумчивым, будто вот-вот выпалит стишок о закате.

Что происходит в твоей голове, Рекс? Есть ли у человека-пса внутренняя жизнь, мысли и чувства, монологи и споры внутри бронированного кибернетического черепа? Или он таков, как все животные, по мнению бихевиористов, просто машина Скиннера [2] , отвечает на стимулы?

Сейчас этот вопрос обрел практическую сторону. Что происходит в голове Рекса, когда из-за сбоев оборудования отрубилась связь? Хартнел сканировал, тестировал и ковырялся в его системе уже целый час, а Рекс терпеливо сидел и пыхтел на жаре.

Конечно, Эллен Асанто встретилась с другими бойцами отряда. Наверное, Мюррей предпочел бы знакомить ее с ними постепенно, все дальше уводя в комнату ужасов. На удивление, Асанто оказалось не так-то легко напугать. После испуга от встречи с Рексом она явно взяла себя в руки, вероятно, подготовилась, прочитав спецификации стаи.

Рой ее заворожила. Эллен наматывала круги вокруг огромной стойки, где восстанавливалась Рой, новые пчелы вылуплялись из куколок по точному расписанию с увеличенной скоростью.

– Они же выглядят как… пчелы, – сказала она.

– Она, – рассеянно поправил ее Хартнел, моделируя систему связи пчел на планшете. – Она, в единственном числе.

– Пчелы составляют единый искусственный интеллект, – великодушно объяснил Мюррей – к нему снова вернулось хорошее настроение, и он опять нацепил на лицо маску добродушия. – Рой не обладает сильными способностями к абстрактному мышлению или планированию, но как бойцу и разведчику ей нет равных.

– А тот Винни-Пух?

Патока сидела неподалеку и жевала толстые плитки корма. На слова Асанто она подняла голову, но ничего не сказала. Хартнел догадался, что Мюррей поставил весь отряд в режим молчания, он слишком любил покрасоваться, чтобы упустить такой случай.

– Патока имеет тяжелое вооружение и хорошо дерется врукопашную. – Мюррей подошел вплотную к неуклюжей медвежьей туше – сидя, мультиформ был выше любого человека в полный рост. Мюррей встал в тени Патоки и похлопал ее по боку, не сводя взгляда с Асанто. Посмотри на меня! Я Хозяин. Я мужик. Я приручил этих диких зверей. Правда, приручением занималась команда биоинженеров, программистов и кибернетиков в лабораториях за сотни миль отсюда. Но, возможно, недостаточно просто сконструировать и задать параметры. Пожалуй, именно использование этих существ можно по праву назвать приручением. А этим занимается Мюррей. Он годами управлял собачьими сворами в разных охранных формах и заслужил определенную репутацию, добиваясь результатов, главное – не задавать ему лишних вопросов. Стая мультиформов – лишь последний цирк убийц, которым он распоряжается.

– А та штука?

Дракон грелся на солнце, подняв спинной гребень, чтобы насладиться теплом. Он был длинным волнообразным существом, двадцать футов от крокодильей пасти до кончика похожего на хлыст хвоста. Сейчас его чешуя была светло-коричневой, и это значило, что он не сменил цвет. Из трех позвоночных биоформов он меньше всех напоминал человека, только руки выглядели похожими на человеческие. Один торчащий глаз хамелеона смотрел на Асанто, как будто Дракон ожидал, пока она подойдет поближе, чтобы наброситься.