Воры дружно сделали два шага.

– Отлично. Завтра рано утром Приамы покидают город. Вы присоединяетесь к ним. Но даже не думайте вернуться обратно в город. Каждому на шее выжгут тавро. Пойманный в городе с клеймом очень пожалеет, что вообще родился на этот свет.

Приамы, представители городской диаспоры и пришедшая группа эмигрантов собрались в доме первосвященника, чтобы скоординировать дальнейшие действия и как быть, когда в отряде будут матёрые воры. С одной стороны, люди на вес золота. С другой, как они себя поведут, когда город скроется за горизонтом? Вошедший слуга обратился к первосвященнику:

– Отец наш, там тебя спрашивают.

– Кто спрашивает?

– Они не представились, но они очень похожи на воров.

Викинги схватились за мечи. Первосвященник, подняв руку, остановил их.

– Надо их выслушать. Зря бы они не пришли.

Один из воров остался у входа. От вошедшего в зал веяло злой силой. Без перехода он начал свою речь:

– Как вы собираетесь выжить? У вас нет запасов продовольствия. Нет специалистов. Вы не знаете, куда идти. Вы идёте на корм местной нечисти. У вас два варианта. Идти в никуда и сгинуть там, заодно положив моих людей, что я крайне не одобряю. Второй вариант, вы вытряхиваете всё золото, что у вас есть. Я принёс воровскую казну. Она пригодится, всё лучше, чем будет лежать в земле. У меня есть план. Завтра с утра мы идём на рынок рабов и скупаем по дешёвке, пока не опомнились работорговцы специалистов любых профессий. Молодых девок. Молодых, здоровых мужиков. Но сперва специалистов. Я куплю инструмент, телеги, волов. И, сколько удастся, семян для посадки. Кузницу надо и кузнеца. Знаю я одного, но тут как повезёт. Золота не жалейте. Там, куда мы придём, оно не в цене. Так вот, второй вариант: ты, – он указал пальцем на первосвященника, – решаешь все вопросы, что касаются службе Единому, во всем остальном решающее слово остается за мной. Помощников себе я выберу сам. Там куда мы идем суровый мир, и жизнь многих зависит от действия одного, ошибки смываются только кровью. Я один буду решать, что нам делать, в каком направлении двигаться и прочее. За невыполнение моих приказов наказание одно – смерть! Я не представился, меня зовут Ворон.

Когда первосвященнику Леатов утром доложили, что Приамы скупают на рынке рабов, он, равнодушно махнув рукой ответил:

У них всегда было много золота и мало ума. Пусть скупают, выгоните на рынок рабов из Колизея, рабы еще будут, золото нет.

Ворон первым делом отправился искать кузнеца. Кузнец нашелся в кузнице, пьяный спал, на куче угля, он не проснулся, его так и у везли вместе с наковальней и инструментом, который удалось собрать в кузнице. Телеги и волов продавали неохотно, семена для посева не продавали совсем. Когда в списке потенциальных поставщиков семян осталось одно имя, Ворон уже потерял надежду, что-либо купить. Зеленщик Никифор перебирал в уме всех своих покупателей.

– Нет, этот не купит и этот тоже, а этот? Нет, его тоже оповестили. Нет, ну надо же было в пьяном виде, поддержать Фому кривого в его демагогии: Приамы – ближе к Единому нежели кто-либо еще.

Утром его ждал сюрприз, нагрузив тележку овощами он отправился на рынок. Охранник заявил, что его – Никифора велено на рынок не пускать.

– Как же так, у меня аренда, овощи, их надо продать.

Охранник только пожал плечами: «Это твои проблемы».

Возвращаясь домой, он мысленно ругал дурака охранника, рассчитывая поквитаться с ним завтра. Но, когда с ним не поздоровались его постоянные покупатели, до него дошел размер бедствия.

Земля, взятая в аренду, удобрения, да та же вода, за все надо было платить. В тот момент, когда в дверь постучался Ворон, Никифор решал вопрос как лучшее закрепить веревку на потолочной балке. На вопрос Ворона о семенах, спросил:

– Вы не похожи на зеленщика, зачем вам семена?

– Мы сегодня уходим из города, чтобы основать в Баларии новое поселение.

– Я отдам вам все, что у меня есть, но при условии, что вы возьмете меня с собой.

В полдень, значительно увеличившийся отряд, за счет воров и выкупленных на рынке рабов, вышел за ворота, покидая навсегда негостеприимный город.

Отряд разведки, шедший впереди основного отряда, уже трижды подвергался нападению. Нападали отряды оборванцев, вооруженные примитивными дубинами. Викинги и вооруженные ножами воры без труда отражали нападенья. Поздно вечером отряд, значительно растянувшийся по дороге, достиг заброшенного форта, последнего относительно безопасного ночлега, на их длинном пути.

Ночь прошла относительно спокойно, никто не пытался лезть на стены, но вокруг форта всю ночь, что-то завывало. Утром едва встало солнце, сборный отряд покинул последнюю надежную стоянку. Темп движения задавали ленивые, медленно бредущие волы. Но даже при таком медленном темпе отряд растянулся на значительном расстоянии. В полдень, в самую жару, был объявлен привал. Ворон забрался на телегу в самом центре отряда. Поднял вверх руку, призывая к тишине.

– Сейчас мы разобьем отряд на группы и назначим старших групп. Далее движение только в группе по 3 человека в ряду. Идущих по одиночке вне группы быть не должно, идущий вне группы – чужой, враг. В отряде два лекаря, делайте что хотите, но, чтобы больных в отряде, а тем более эпидемий не было. Кто стер ногу садится на телегу, не задерживая движения. Мы должны добраться до места за десять суток. Каждый день промедления, уменьшает наши шансы выжить в этом злом мире. Тут рядом, почти по пути, деревня Починки, если поторопимся можно дойти засветло. Ночевать лучше под крышей. Если нет возражений, я предлагаю поторопиться.

Отряд свернул с дороги на просёлок, который петлял, как заяц. За очередным поворотом увидели деревню. Ворон задумчиво окинул взглядом крайние дома. Что-то было не так. Остановив две первые повозки, обратился к вознице:

– Ничего не чувствуешь?

– Сеном пахнет – ответил тот.

– Да я не о запахах. Неправильно что-то. Собаки не брешут. Народ в это время огороды поливает.

– Распрягайте волов, – велел Ворон. Ставьте повозки поперёк дороги. Да побыстрее. Сейчас начнётся.