Что ж, выполнимо. И это странно.

– Чего это ты такой добрый? – с внезапным подозрением покосилась на него Хисуи.

– Взамен ты вернёшься в Кер Гласс и проведёшь здесь ночь. Беспрекословно, но зато в собственном сознании. Как тебе такое?

– Зачем?

– Я хочу.

– А другая причина есть? Какая-нибудь более понятная и меркантильная, учитывая твой характер?

Ксенион посмотрел вверх, потом вправо, влево и снова вправо.

– Нет, – сказал он. – Больше причин нет.

– Тогда почему ты хочешь…

– Потому что ты мне нравишься! – перебил её Ксенион. – Это вообще-то нормально, когда кто-то кому-то нравится и радует одним своим присутствием. Да-да, такое бывает.

– Не-е-ет, – протянула Хисуи, качая головой и не спуская глаз с лица Ксениона. – Главное в твоей жизни: деньги, секс, ещё раз деньги… и возвращение трона клану Дан-на-Хэйвин.

– То есть я для тебя всего лишь алчный похотливый интриган?

– В два раза более алчный, чем похотливый, – подумав, уточнила Хисуи.

– Я ведь и обидеться могу.

– Обидишься на весь свет? Тебя все таким считают.

– Заверяю, милая – от твоего пребывания здесь я не планировал получить выгоду.

– Я не крылатая – ложь по глазам видеть не могу, так что не трать слов.

– Знаешь, под контролем ты была такой очаровательно кроткой и застенчивой…

– Любишь застенчивых девочек? Сколько было матери Морганы, когда ты её убил?

– Се… Ты на что это намекаешь?!

– Ни на что. Шла война, беспредел на севере был частым явлением…

– Ей было семнадцать. И я очень…

– Семнадцать?! Совсем ребёнок!.. Ты извращенец!

– Не-ет… И что вообще с тобой? Сидишь здесь, пока твоя подруга готовится к совершению самой ужасной ошибки в своей жизни.

– Верно. Пора собираться. Где тут можно умыться?

– За той дверью.

Хисуи залпом прикончила остывший кофе, так же быстро выпила весь шоколад и, вложив поднос в руки дракона, сползла с кровати, минуя Ксениона.

– Но мы отправимся не в Точку Соглашения, а в Накхану, – предупредила повелительно Хисуи, остановившись на четыре такта. – И почини окно. К ночи похолодает, не так ли?

Ксенион кивнул, глядя на неё расширенными глазами, и Хисуи убежала приводить себя в порядок.

"Проведёшь ночь здесь" – не значит, что нужно провести ночь с драконом.

Хисуи собиралась со всей возможной спешностью, и платье не пришлось ждать – Ксенион уже всё подготовил. И, конечно же, поехал с ней. От Кер Гласса и до озера Линак путь занял около трети свечи. Но даже за это время Хисуи успела закатить скандал, узнать много поразительного и устыдиться самой себя.

А всё потому, что первое, что она увидела в зеркале, когда заглянула в него – это своё лицо, кажущееся чудовищно детским. И это не столько из-за маленького личика на тонкой шее, и не из-за больших удивлённо-настороженных глаз, которые перевёртыши называли вишнёвыми и превозносили за оттенок, редкий для человека. А именно из-за причёски. Словно обрубленные, волосы не доходили даже до середины шеи, обрамляя лицо чёрными прядями. Вернувшаяся чёлка закрыла лоб и почти спрятала брови. Такую причёску Хисуи носила только в юности – как раз в то время, когда поняла, что ни один представитель мужского пола не заинтересовался ею. Кроме первого дракона Ксениона.

Так! Этот самый первый дракон зверски обкорнал ей волосы и должен изведать ад!..

Но прежде, чем экипаж проехал пару домов, а Ксенион успел произнести хоть слово в своё оправдание, Хисуи увидела в окно гигантскую, сияющую на солнце металлическую нить, дугой перекинувшуюся через всю столицу и уходящую далеко в небо. По этой нити скользило три навесных вагончика.

– Это новый транспорт? – поинтересовалась она у Ксениона. – Тот, из проекта Рашингавы?

– Нет, – с неудовольствием покачал головой дракон. – Нет. Эта нить – один из моих братьев. Микаэль Классический.

– Микаэль? Это? Так он вроде как мёртв? – очень нетактично из-за своего раздражённого состояния спросила Хисуи.

– Это необратимое состояние, так что да, вроде того.

Гнев из-за причёски тут же угас. Что значат волосы в сравнении с гибелью родственника и названного брата?

Хисуи всмотрелась в лицо и глаза Ксениона, чтобы сообразить, насколько правильно она поняла его. И он, заметив этот взгляд, стал рассказывать сам:

– Те самые первофиты, появившиеся из Дерева любви. Они уже несколько лет назад принялись преследовать моих братьев. Всех драконов-ящеров. Кроме меня, однако. Братья видели, что это преследование ничем хорошим не закончится. Но однажды наш любвеобильный Ючин Дже Лифордский от скуки принял предложение одного из первофитов. И вместо эротического эксперимента оба изменили форму и слились, как герцог Ги со своей фиткой. Только вот они обратились не деревом, а каменным лесом. Не совсем лесом, конечно. Двумя восьмёрками деревьев, кажется. Микаэль в немного похожей ситуации обратился нитью. И Александр. Мик протянулся к острову Левгиран на северо-западе, а Александр – к острову Фенос. Рашингава считает, что это нельзя считать смертью в полном смысле этого слова. Он сравнивает это с оцепенением крылатых. Лифорд же сравнивает это со смертью крылатых, когда их тела сгорают и обращаются металлом с песком.

Ксенион говорил спокойно, но в его глазах возникло чувство такой боли и подавленности, что Хисуи отвела взгляд. Драконы-ящеры всегда держались вместе. Их было всего двадцать семь и воспроизводиться они не могли, потому что среди драконов не было женщин. Даймонд Лайт объяснял это так: код крови, определяющий признаки дракона, определяет также единственно возможный пол. То же самое и с первофитами – ни одной женщины среди них.

– Я вижу, я вижу!.. – подскочила Хисуи на своём месте, когда между домов промелькнули высокие серые деревья. – Это он? Дже Ючин?