Если в начале этого процесса, принявшего глобальные масштабы, речь шла, как обычно, о технологических инновациях, то во втором десятилетии XXI в. вполне можно говорить о широкой отраслевой структуре инноваций. Речь идет о слиянии двух противоречивых процессов. Первый из них, основной, состоит в целенаправленном поиске принципиальных идей, на которых можно построить новый мировой порядок. Именно этим в первую очередь озабочена верхушка глобальной финансовой элиты. Отсюда неизбежно вытекает императив новой американской стратегии. Учитывая, что США представляют собой основной инструмент управленческой деятельности глобальной финансовой элиты, и отдавая себе отчет в том, что некоторые базовые принципы существования и процветания этого государства, заложенные его основателями, незыблемы, предстоит найти тонкие компромиссные поправки к стратегии, в том числе военно-политической, которую в ХХ столетии никак нельзя было назвать изящной. Поэтому инновации в социально-экономической и военно-политической областях представляются сейчас особенно востребованными.

В связи с тем что в мире уже на завершающей стадии находится процесс переноса производства в развивающиеся страны, миграции населения из развивающихся стран, имеет место кризис европейской «толерантности», общество объективно все больше нуждается в новой идеологии, сглаживающей остроту социальных, национальных и религиозных противоречий. По-видимому, эти аспекты инноваций могут оказаться наиболее важными с точки зрения обеспечения стабильности глобального развития.

Что касается технологических инноваций, целесообразно отметить тенденцию к неравномерному развитию, скорей даже отрыву быстро развивающихся технологий от практических потребностей общества. Можно для примера взять две области. Первая – информационные технологии, где фирмы-разработчики, заинтересованные в росте прибылей, постоянно навязывают рынку товары, пользующиеся спросом, но часто не очень нужные потребителю в практической жизни. Появление целой серии продукции корпорации «Эппл» на рынке глобальных масштабов привело к тому, что миллионы молодых людей не отрываются от экранов в местах общественного пользования, перебирая кнопки или смещая изображения в нескончаемом процессе практически совершенно бесполезных операций. Кроме того, нельзя отрицать роль новой информационной технологии в искусственном раскручивании событий в Египте в 2011 г. Конечно, в рамках концепции «управляемого хаоса» это может выглядеть привлекательным, но до того момента, пока этот инструмент не обратится против его создателей. Вторая область – освоение космоса. Здесь ситуация обратная той, которая сложилась в области информационных технологий. Достигнут уровень технологий, позволяющих приступить к социализации космических проектов, т.е. обеспечению их непосредственной пользы для различных слоев населения, причем речь идет не только о космическом туризме или орбитальных отелях. Доклады на Европейской конференции по аэрокосмическим наукам уже ставят вопрос о необходимости при разработке технических условий на проектирование включать в них постановку задачи о социальном компоненте проекта. Однако управленческие структуры, принимающие решения и в США, и в России, и в Европе пока делают вид, что не слышат этого. Космические технологии сейчас позволяют решать задачи практического освоения Луны и Марса. При этом реальной стратегией, уже воплощающейся в строительстве завода по производству топливных баков диаметром десять метров, располагает только Китай. По мнению американских экспертов, тот, кто доминирует в космосе, доминирует и на Земле. Вряд ли можно не согласиться с этим. Поэтому можно утверждать, что лучшими инновациями в области технологий сейчас следует считать инновации по их сбалансированному прагматическому использованию.

Все вышесказанное относилось к одной стороне упомянутого противоречивого процесса. Вторая сторона состоит в том, что в немалом числе случаев инновации и модернизация экономик становятся комфортной риторикой, искусно используемой в политических целях. В этом смысле все рекорды в мире побивает, конечно, Россия, где пропаганда несуществующих инноваций приобрела особенно изящные формы политического искусства (с. 75–93). Но проблема в том, что такое явление характерно не только для России, нечто подобное можно наблюдать и на Западе. Все это свидетельствует о накоплении закономерностей, связанных с инновациями и модернизацией экономик, которые находятся лишь в начальной стадии изучения. Поэтому исследование некоторых аспектов инновационной политики Европы и России с учетом того, что вместе с Японией они стоят во втором ряду мировых производителей товаров и услуг сразу после двух лидеров – США и Китая, – представляет практический интерес для выявления объективной роли инноваций и национальных стратегий в этой области в межстрановой конкурентной борьбе.

Ивановский Б.Г. «Сколково» – инновационный прорыв или кормушка для «реформаторов? // Экономические и социальные проблемы России.– М., 2011.– № 1: Модернизация экономики и инновационный процесс. – С. 75– 93.

Аннотация. Проблемы модернизации и инноваций в экономиках Европы и России рассматриваются на фоне американской, японской и китайской экономик. Анализ выявил превалирование процесса модернизации во Франции и Италии, в то время как в Соединенном Королевстве и Германии акцент сделан на инновациях. В России высокий уровень активности в области модернизации и инноваций раскрывает в большей мере имитацию процессов, чем реальные сдвиги в решении проблем экономической модернизации.

Abstract. Problems of modernization and innovations in the economies of Europe and Russia are considered against background of these processes in American, Japanese and Chinese economies. The analysis revealed prevailing modernization process in France and Italy while the accent on innovations is made in the United Kingdom and Germany. In Russia high level of activities in this field unveil an imitation оf processes more than real shifts in solving the problems of economy modernization.

Ключевые слова: модернизация, инновации, имитация, гиперконкуренция, технология и социальное развитие

Keywords: modernization, innovations, imitation, hypercompetition, technology and social development.

Последние два десятилетия принесли миру такой набор вызовов, что управленческие структуры на глобальном, региональном и национальном уровнях оказались не готовыми к адекватной реакции и рациональным действиям, которые могли бы способствовать решению обострившихся проблем, связанных с финансовым кризисом, ослаблением Соединенными Штатами позиций мирового лидера, проявлением элементов гиперконкуренции на корпоративном и страновом уровнях в результате углубления процесса глобализации и т.д. Все это привело к императиву поиска таких форм развития, которые бы обеспечивали эффективный инструментарий сглаживания социальных противоречий, роста конкурентоспособности и обеспечивали бы устойчивое развитие. Именно поэтому первое десятилетие нового столетия прошло в условиях поиска инноваций и способов модернизации экономик. И европейские страны, и еще в большей мере Россия отстают от США, Японии и Китая по целому набору меняющихся во времени показателей, поэтому практический интерес представляют вопросы содержательного наполнения инноваций и модернизации экономик России и стран Европы. При этом речь идет не только о технологических инновациях и модернизации производства товаров и услуг. Не меньшее значение придается управленческим и социальным проблемам, качество решения которых все больше отстает от объективных потребностей. Особый интерес представляет собой попытка более глубокого понимания современной сути инноваций и модернизации экономик и сопоставления характера и содержания этих процессов в европейских странах и России.

Последние семь лет перманентным компонентом политической жизни России стали декларации о переходе к инновационной экономике и ее модернизации. При этом, во-первых, сам процесс этой кампании носит чисто пиаровский характер – результатов не просто нет, наблюдается деградация самых главных инструментов инноваций и модернизации – системы образования и национальной науки. Во-вторых, примитивизация этих непростых понятий, оснащенная словесной шелухой, ставит вопрос, кто за этим стоит и зачем все это делается. Нет нужды разъяснять, что социальная напряженность зреет в том числе и в результате пустых заявлений. Наконец, в-третьих, все это в не меньшей мере относится и к тому, что происходит на Западе, т.е. мир заражен болезнью, излечиться от нее нельзя, не установив диагноз. При этом многие вопросы проясняются, если посмотреть глубже на теорию модернизации и ее развитие.