Ее груди вздымались от эмоций.

– Даже откажешься...
– Она быстро махнула рукой в сторону двери.
– Ты знаешь...
– Ее рука рука двигалась быстрее.
– От нее.

От нее? Она имела в виду Найю? Казалось, Анжелика наслаждалась тем, что в постели была еще одна женщина, но, возможно, ревность показала свою голову при свете дня.

– Если ты попросишь, то в моей постели будешь только ты.

– Ты откажешься от нее?
– спросила она в полном неверии.

– Откажусь от всех.

– А есть еще?

– Анжелика, ты встретила всех трех в первый вечер. Танцовщицы.

Она опустилась на диван, ее щеки побелели.

– Извини, Кадин, - сказала она ровно.
– Знаю, что ты хочешь поступить правильно, но не могу выйти за тебя.

Она сделала глубокий вдох, и, казалось, боролась с тем, чтобы не расплакаться. Его сердце болезненно сжалось от желания схватить ее в объятия и успокоить, но он знал, что если сделает так, она откажется.

– Пожалуйста, могу я вернуться в свою комнату?
– попросила она.

– Конечно.

***

Двадцать минут спустя Кадин ворвался в двери комнаты Анжелики и помчался прямо к ней. Одним коленом он оперся о кровать, схватил ее руки и притянул ее к себе, его губы захватили ее рот. Его язык подчинил ее язык, пока властничал у нее во рту, ее груди прижались к его твердым как скалы мускулам груди, а его руки зарылись в ее копну волос. В конце концов, его рот перестал терзать ее губы. Он поцеловал ее в виски, прошелся губами по линии подбородка и опять припал к губам. Когда он освободил ее от ласк во второй раз, она начала хватать ртом воздух.

– Скажи, что любишь меня, - потребовал он.

– Нет.

Она знала, что ей стоило высказаться, быть более упрямой. Но как она могла размышлять, когда он был так близко к ней? С каждым глотком воздуха ее грудь прижималась к его телу. Ее соски оттопыривались, а дыхание ускорялось.

Она отталкивала его твердую грудь, но все было безрезультатно. Она боролась в его объятиях, пока он не взобрался на нее, расположив у себя между бедер ее ноги и придавив своим весом ее бедра. Она колотила его кулаками в грудь, пока тот не поймал ее руки и не прижал их у нее над головой, а затем набросился с еще одним поцелуем. Нежная ласка его губ лишила ее возможности дышать.

Он целовал ее снова и снова, пока запал борьбы в ней не иссяк. Он прижался носом к ее шее, затем его губы в танце прошлись по ее грудям. Удерживая ее руки над головой одной рукой, другой он расстегнул пуговицы на ее платье и отодвинул материю в сторону, оголяя одну грудь. Ее предательский сосок выпятился вверх, словно реагировал на него. Кадин взял его в рот и начал ласкать языком всю ареолу, но потом сосредоточился лишь на его пике, от такой ласки она чуть не завыла от наслаждения.

– Прошу, прекрати.

Его пальцы проследовали вниз по животу, а губы сомкнулись на другом соске.

– Нет, - захныкала она.

Ее уста были готовы произнести стоп-слово, но она не смогла его выговорить. Ее тело было переполнено непреодолимой жаждой к нему.

Он хмыкнул.

– Все хорошо, любовь моя. Возражай сколько твоей душе угодно. Я знаю, как сильно это способствует возбуждению.

Она уже собиралась отметить его заносчивость, но он тут же присосался к ее соску и принялся теребить ее клитор. Ее самообладание развеялось. Его прикосновение и последовавшее за ним наслаждение стали предметами ее вселенной.

Поцеловав ее в живот и раздвинув ноги в стороны, он просунул в нее пальцы. Ее тело было готово. Его язык постукивал по ее клитору. Пока его изящно талантливый язык был занят ее клитором, ее пальцы растерялись в его волосах.

– О, да, Кадин.
– Удовольствие затрепетало в ее киске и расцвело по всему телу. Ее пальцы зарылись в его волосах. Она застонала.
– Я скоро кончу.

Его язык кружил и порхал. Знакомая жаркая волна прокатилась по ней и все ее тело напряглось. Ее накрыло нарастающим каскадом удовольствия.

– О боже. Я кончаю.

Эти слова вырвались из нее протяжным стоном, а каждая клетка ее тела задрожала от возбуждения.

Он поцеловал ее в висок.

– Скажи, что любишь меня, - пробормотал он.

– Нет, я…

Он погладил рукой ее горло, схватил подбородок и снова припал в поцелуе к ее губам, его язык уговаривал ее в сексуальном танце. Анжелику накрыло волной удовольствия. Он смотрел на нее сверху вниз, его лицо было в нескольких сантиметрах от ее, а глаза горели, словно тлеющие угольки.