Пролог.
Величественный, беззвучный для человеческого уха танец длился миллиарды лет. Восемь планет, величественно кружась, увлекая в вечных оборотах спутники-планеты и небольшие космические тела, обгоняя друг друга, плыли по близким орбитам. Звезда в центре, мать этого упорядоченного хаоса, руководя мистерией, купала танцоров в потоках частиц, нагревая ближайших и еле даря свой свет далеким. Волны частиц, обтекая магнитные поля планет, сталкиваясь с галактическим излучением, спешили в разные стороны от звезды до самых окраин системы.
Огромный газовый гигант, двигающийся почти в центре системы по эллиптической орбите, имея мощное магнитное поле, отражал потоки и скопления солнечного ветра. Бело-серо-бурые кольца газовой атмосферы гиганта перемежались громадными воронками ураганов и спиралями потоков газа различный температур. Кроме почти ста спутников, гигант имел несколько астероидно-пылевых колец, далеко разнесенных от крутящегося тела планеты. Астероиды различной массы, вещества, размера и плотности двигались не только по орбите газового гиганта. Орбиты астероидов и комет проходили по любой траектории относительно плоскости эклиптики, двигались к звезде в центре и от нее, пересекая огромные астероидные пояса и орбиты планет. Хаотичные орбиты менялись под воздействием различных сил, сходились и снова разбегались в разные стороны. В случае контакта массы вещества или поглощались большей массой, чуть меняя ее орбиту, или, разлетаясь, создавали новые орбиты и так до следующего направления движения или удара.
Небольшой астероид, двигавшейся по хаотичной орбите под огромным астероидным поясом между газовым гигантом и ближней к звезде планетой, походил на комету тусклым свечением и роем сопутствующих тускло мерцающих тел, образующих хвост. Проверенная миллионами лет орбита астероида вибрировала, оставляя четкий след в пространстве Вселенной.
Чернота космоса, проколотая различной яркости и размера точками звезд, наполненная невидимыми глазу и неподдающимися счету космическими телами, наполненная неразличимыми для человеческого уха звуками Вселенной, вдруг в точке пространства закрылась еще большей чернотой. Казалось, оттуда проглянула поистине вселенская пустота, сама поглощающая бытие быстрее скорости последней ужасающей мысли и являясь для частицы нашего мира концом или перерождением. Все вокруг, что могло чувствовать, чувствовало ужас этой изнанки Вселенной. Что могло убежать – убегало, что не могло – замирало перед неизбежностью конца, пораженное величием и непостижимостью природы.
Среди потусторонней черноты изнанки, на тысячные доли мига проявившейся здесь, появилась ослепительная точка света, сразу превратившись в мириады ослепительных точек разной интенсивности свечения. Сложная геометрическая фигура, напоминающая шарообразную снежинку высокой плотности размером с недалеко летящий астероид, мелькнула незаметным глазу светом и через секунду пропала вместе с астероидом и куском пространства, поглощенная пустотой. В системе ничего не изменилось. Так же висел огромный газовый гигант, окруженный спутниками, поясами астероидов и облаками пылевых частиц.
Снова изнанка пространства мелькнула чернотой в виду голубой планеты. Появившийся в пространстве астероид мелькнул в потоке частиц близкой звезды тусклым светом и двинулся к ней мимо испускавшей слабое сияние темной отсюда голубой планеты. Шарообразная снежинка замерцала точками энергии, астероид ускорился, минуя планету, по большой орбите уходя в притяжение звезды. Мерцающие точки внешнего контура снежинки сверкнули и потухли, астероид с попутчиками исчез, будто его и не было.
Глава 1.
Одинокая серая птичка, припав к земле, косилась выпуклым, застывшим в одной точке глазом на необычное явление. Другой глаз, казалось, вращался, следя за разлетающимися от вершины кусками скальной породы. Птичка явно была не в себе после серии громких взрывов и свиста летящих кусков породы. Дым, бешено крутясь клубами и развеваясь ветром, уносил разрывы в преисподнюю. Далеко внизу, сквозь полуторакилометровую толщу, видны были прилизанные облаками сопки, подсвеченные восходящим оранжевым солнцем.
Скальные пики и обрывы окружали покоем небольшой клочок кустарника и стайку лиственниц на склоне горы. Горная мурава, перемешивая и пряча зеленые оттенки, перемежалась рододендронами и лиственничным стлаником. Оглохшему мирку в звенящей тишине виделось только быстрое течение небольшого ручейка, что петлял меж каменных гряд.
Маленькое худое тело, лежавшее среди обломков скальника, веток и сорванной, разломанной крыши хижины, резко отдернуло руку от разметенного кострища и глухо застонало. Звук был тяжелым, не расходился далеко, и казалось, сама земля, опомнившись от разрушения, выразила свое недовольство. С трудом повернув голову, тщедушный старик повертел глазами и медленно сел. Его руки тряслись, плечи непроизвольно двигались, на левой скуле темнел кровоподтек. Потерев руку о землю, старик убрал со лба копну нечесаных волос и, блеснув глазами, улыбнулся.
– Спасибо, Мать, и вам добрые духи этих гор, спасибо, – у старика тряслась челюсть, но он говорил все тверже, – однако больше духи не потерпят такого разлада, я пришел сюда в поисках покоя, уйдя от помрачённых в своем величии людей, от бега людского и суетности, чуждых мыслей и дел. – Он выдохнул. – Ох-ох-ох, что я наделал?!
Старик поднялся и посмотрел на небольшой наручный прибор, горевший синим матовым светом, глаза приобрели жесткую осмысленность.
– Орса, Орса! – закричал старик низким вибрирующим голосом. – Где ты, пёсик?