Виктория шла к метро, чтобы добраться до Арбатской, где они с Хароном договорились встретиться.

В голове бродили самые разнородные мысли, от которых девушке было не по себе. Виктория уже устала думать, но разум продолжал свой безвольный террор.

В ушах играла музыка, чтобы не слышать окружающий мир. Чтобы не услышать никого и не сойти с ума окончательно. Так страшно, когда чувствуешь, как частички разума просто покидают его. Вакуум. Ничего не понимаешь, но отчетливо видишь, как он уходит, даже не прощаясь.

А что можно сделать? Как можно заставить разум остаться? Страшно от одной только мысли, что ты – безрассудный кретин. Овощ, который теперь будут закармливать таблетками в сумасшедшем доме.

Виктория твердо решила, что никто не должен знать о ее новой способности, иначе дурдом обеспечен. Никто не должен знать, кто такой Харон и откуда он взялся на самом деле, и что было для этого сделано. Никто не должен знать о встрече с Люцифером…

Девушка шла вперед, не поднимая головы, то и дело поправляя спадающую сумку с плеча. Она шмыгала носом, пряча волосы за ухо, вела беседу сама с собой. Словно уговаривая себя: «а давай сохраним это в тайне?», «Конечно, давай! Было бы совсем безрассудно разболтать хоть кому-то о случившемся». «Да, но про девушку надо было сказать». «Нет, нет, меня бы запрятали за решетку. Что я сказала бы полиции? Ко мне пришел дух умершей, который швырнул меня немного назад в прошлое и я видела в деталях всю сцену убийства? Что какой-то психопат покромсал несчастную девчонку, как конфетти, лишь только потому, что мозги окунулись в сумасшествие и он перепутал ее с кем-то другим? А вдруг такое сумасшествие придет и ко мне? Нет, ничего этого не было…»

Виктория осмелилась поднять голову только уже у самого Арбата и тут же наткнулась на Харона.

Он стоял около первого высокого дома, задрав голову и разглядывал что-то наверху.

Как же он был похож на ангела, созерцающего небеса, с которых его давным-давно сбросили. Вот он, стоит во всем черном, с букетом ярких кроваво-бордовых роз и со странной ухмылочкой разглядывает лазурные облака.

Жгучее солнце гладило его черную рубашку, питая тело нещадным теплом, лаская лицо, которое так бессовестно таращится на него и даже не жмурится.

Мужчина никого не замечал, ничто ему было неинтересно, лишь голубая высь.

Виктория стояла как вкопанная и рассматривала демоническое существо необыкновенной красоты и удивительного поведения.

Рядом с ним проходила женщина в развивающемся на ветру платье. Оно было нежно бирюзового цвета и такое лоснящееся. Женщина прошла насколько близко, что полы ее платья обхватили ноги демона в свои мягкие объятия. Харон тут же бросил улыбчивый взгляд на скользящую по брюкам юбку, а затем и на удаляющуюся женщину. Она окинула его игривым взглядом через плечо и скрылась в подземном переходе.

Виктория, стоявшая около перехода, ждала сказочную женщину, чтобы получше разглядеть. Но она так и не поднялась, словно испарилась.

Внезапно Харон резко повернул голову в сторону, где стояла Виктория и, окинув смущенную девушку хмурым взглядом, улыбнулся. Виктория усмехнулась, покачала головой и спустилась в подземный переход. Она мчалась к своему любимому на всех парах и даже не заметила, как уже в переходе влетела в мужчину.

Какого же было ее удивление, когда она поняла, что мужичина – это Харон, который еще неподвижно стоял на Арбате секунду-другую назад.

– Ты ко мне бежишь? – спросил он ее, обнимая.

– Как ты тут оказался? – Вика закрыла глаза, прижимаясь к нему. – Твое внезапное появление могут заметить люди.

– Нет, не могут. Они слишком заняты своим жизненным потоком, в котором им надо барахтаться. А вот ты сразу заметила меня, да? Я чувствовал твой пожирающий взгляд. Как странно он лазил по моему лицу, бесстыдно пытался заглянуть под рубашку… Виктория… Твои мысли – шикарны, с нетерпением жду, когда ты позволишь им войти…нет, захватить реальность.

Мужчина поцеловал ее. Виктория же таяла в его объятиях, от его искусных поцелуев, от его слов и шепота. Она наслаждалась каждой секундой, которую Харон ей дарил.

– Пойдем, прогуляемся, расскажешь, как сильно ты ненавидела людей в очереди в налоговой, – Харон не торопливо взял девушку за руку и повел к выходу из перехода в сторону Арбата. – О, совсем забыл. – Остановился он и вновь уставился на недоумевающую девушку. – Я видел, что мужчины на земле дарят женщинам цветы… Это романтика?

Харон протянул букет Виктории. Девушка, наконец, разглядев цветы, была поражена необычной красотой лепестков. Они действительно были кровавого цвета, словно кто-то окунал кисть в живой венозный поток, а затем рисовал по цветам. Кончики лепестков были в буквальном смысле бархатными. На них как будто лежали невесомые, но видимые, пылинки нежности, которые человек мог разглядеть. Бутоны пухлые-пухлые, полные жизненной энергии.

– Харон, – прошептала завороженно Виктория, не в силах оторвать взгляд от цветов. – Они такие красивые. Я прежде не видела такого умопомрачительного цвета.