– Это он к нам идет? – Голос Тейлор звучал так, словно надвигался конец света.

– Ну да. – Мне это не показалось чем-то из ряда вон выходящим.

Новая знакомая покачала головой, словно сетуя на мою безмозглость.

– Джуд никогда не станет бегать за девушками. Это они за ним бегают.

Настала моя очередь пожимать плечами:

– Он просто идет поздороваться.

– Точняк. Джуд никогда ни к кому не подходит и ни с кем не здоровается, – закатив глаза, возразила Тейлор. – И я повторяю: он не бегает ни за кем, это другие за ним бегают.

Казалось, все взгляды прикованы ко мне и Джуду. Похоже, прямо сейчас в столовой разворачивалась величайшая драма школы Сауспойнт-Хай.

– Ах да, ты же сказала, что, если девушке не плевать на свою репутацию, она не станет тусить с такими, как Джуд. Не поэтому ли меня записали в шлюхи, что нарушила это священное правило? Но как быть с презумпцией невиновности? Или населению Сауспойнт-Хай эта штука не знакома, а?

– А ты не заметила, – Тейлор беспокойно оглянулась на Джуда, и я мстительно ощутила себя хозяйкой положения, – что с парнями вроде Джуда девушке становится просто плевать на свою репутацию?

Кажется, это был риторический вопрос. Во всяком случае, подходящего ответа мне в голову не пришло, так что я вырвала руку из ее хватки и пошла к Джуду.

– Ты что делаешь? – крикнула Тейлор мне в спину.

– Иду поздороваться.

– Не смей, – прошипела она, нагнав меня и схватив за руку.

Не знаю, под кайфом ли эта девчонка или, наоборот, забыла принять очередную дозу, но она уже начинала меня бесить.

– Послушай, Тейлор. – Я повернулась к ней. – Если оттого, что я с кем-то поздороваюсь, моя репутация упадет ниже плинтуса, – что ж, так тому и быть.

Я выдернула руку и отвернулась, успев заметить оскорбленное выражение на лице Тейлор. Вот и завела друга.

– Привет, Люс.

Волоски у меня на затылке встали дыбом от его голоса.

– Привет, Джуд.

Я старалась держать себя в руках, но получалось не очень. Джуд улыбался так, словно наша встреча – лучшее, что случилось с ним за неделю, и кроме свежего шрама, пересекавшего бровь, в нем ничего не изменилось: темная одежда, темная шапка, темные секреты.

– Не ждал тебя тут увидеть. – Он засунул руки в карманы.

– Серьезно? – Я старалась вести себя так, словно мы оказались не на сцене и за нами не наблюдают десятки зрителей. – Я вот тоже не ждала, особенно учитывая, что в последний раз видела тебя в полицейской машине и в наручниках.

Лицо Джуда дернулось, он потер затылок.

– Да, и об этом. Полагаю, мне нужно кое-что объяснить.

– Кое-что? Я бы сказала, тебе кучу всего нужно объяснить.

– Да, я знаю. – Он помрачнел. – Знаю.

– Так когда тебя выпустили? – негромко спросила я, окинув столовую быстрым взглядом.

– Да все нормально. Все уже и так знают… – Джуд вдруг заорал, – …какой я чмошный СУКИН СЫН! – Его голос громом прокатился по столовой, отразился от стен, сопровождаемый хором ложек, застучавших о тарелки. – Пару недель назад, – закончил он нормальным тоном, слегка пожав плечом.

Я старалась не вести себя так, словно меня кинули, и не устраивать скандал.

– А позвонить ты, конечно, не мог?

– Конечно мог, Люс. – В голосе Джуда зазвучало напряжение.

– Но не позвонил.

– Тебе правда нужен ответ или ты просто придумываешь, как заставить меня чувствовать себя еще паршивее, чем сейчас?

– Это тебе-то паршиво? – Я приблизилась к нему еще на шаг. – Тебе паршиво? Я чуть не лишилась половины волос, и все по милости твоих приятелей, которых я бы и знать не знала, если б не ты. Из моей собаки едва не сделали шашлык. Я официально объявлена почетной шлюхой Сауспойнт-Хай, потому что каким-то образом, фиг знает как, все узнали, что мы с тобой знакомы, а это автоматически означает, что я сплю с тобой по воскресеньям. В шести разных позах.

Угу, я все-таки устроила зрителям именно то, чего они так ждали, – чертово шоу.

– Вот тебе и ответ. – Джуд сжал челюсти. – Вот почему я не позвонил. Вот почему я не появился у тебя на пороге сразу же, как меня выпустили из тюряги, хотя мне очень хотелось. Я ходячая раковая опухоль, Люс. Но не такая, которую можно убить радиацией. Такая, которая в конце концов сама убивает тебя.

Я успела ухватить в его глазах уязвимость, но уже в следующее мгновение она исчезла.

Ну хватит. Я была слишком зла – или мне было слишком больно, – чтобы позволить всем и дальше на меня пялиться.