— Однажды, — отчеканила Вера с тем же расчетом, — я выберу момент, когда Император будет в хорошем расположении духа, и расскажу ему о презумпции невиновности. Уверена, он оценит!

— Госпожа, а что это за зверь такой — презумпция? — негромко спросил Керр, когда за гостями закрылась дверь.

— Узнаешь, — зловеще пообещала она и выглянула в окно. Дождь немного унялся, и можно было рассмотреть, как тянется по раскисшей дороге кавалькада железоконных всадников. — Чтоб им задницы седлами до мяса стереть!

— Госпожа! — на два голоса воскликнули Гайя, но Вера отмахнулась.

— Я не со зла… Так, пожелала доброй дороги.

Да уж, прокляни она гостей всерьез, в столицу они бы въезжали, стоя в стременах. Или лежа поперек седла…

— Какая отвратительная история, — пробормотала она, встряхнула головой и приказала: — Керр, ты сегодня дежуришь. Вернется Лио — обрисуй ему ситуацию. А Ран пойдет со мной. Сдается мне, нас ждет долгий разговор…

Уже в дверях Вера добавила:

— Хорошо еще, ученики разъехались! Не то я бы их научила чему-нибудь… под горячую руку!

— Чего хорошего, — проворчал Керр. — Шиарли с зеркальной магией накоротке, может, подсказали бы что.

— Обойдемся своими силами, — ответила Вера и взяла папки со стола. — Идем!

Что поделать, ей лучше всего думалось не в кабинете, а хотя бы в гостиной. Или в спальне, но случай выдался явно неподходящий.

Она не слишком хорошо представляла, с чего начать разговор: любой выбранный тон казался фальшивым. К сожалению, выражать искреннее сочувствие Вера умела скверно — не на ком было потренироваться, так уж сложилась жизнь, — а Соль Вэра тем паче не обращала внимания на подобные мелочи. Что греха таить, ее куда больше интересовала собственная персона, чем переживания какого-то телохранителя, пускай даже она питала к нему привязанность определенного рода…

— Спрашивайте, госпожа, — нарушил молчание Ран, когда за ними закрылась дверь ее покоев.

— О чем?

— О чем угодно. О том, что мне известно, о моих догадках и подозрениях насчет всего этого…

— Да нет, с этим, пожалуй, мы обождем, — сказала Вера, взглянув на него внимательнее, и жестом велела сесть. — По-моему, тебе не помешает добрый глоток вина!

— Еще нет и полудня, госпожа. — Ран улыбнулся краем рта, и она, поморщившись, развеяла воздушную маску, потому что эта улыбка совершенно не подходила к лицу Лио. — А не вы ли говорили однажды, что пьют с утра только высокородные господа и вконец опустившиеся пропойцы?

— Во-первых, мало ли что я когда-то говорила? Во-вторых, ты далеко не низкого происхождения, а повод у тебя более чем уважительный… И у меня тоже, — подумав, сказала Вера. — Мало мне было проклятого ректорства, теперь меня решили сделать дознавателем! А главное… Главное, я даже не представляю, с чего начать, за что взяться первым!

— Может, посмотреть папки, которые оставил господин Гайяри?

— Пожалуй… Но ты не уклоняйся от разговора, — велела она.

— Я и не уклоняюсь, госпожа, но пить не стану и вам не советую. По-моему, сейчас лучше держать голову ясной, а мысли — в порядке.

— Если ты начинаешь занудствовать, Ран, — сказала Вера, сев на подлокотник его кресла, — значит, дело в самом деле дрянь. И не нужно притворяться, я тебя знаю… долго, одним словом.

— В самом деле, госпожа?

Он поднял голову, чтобы взглянуть ей в лицо, и глаза его неожиданно ярко вспыхнули серебром на свету.

«Ну точно, нервы шалят, — убедилась Вера. — У Лио глаза только темнеют, если что не так, а у Рана вот так полыхают разве что в разгар боя или со мной в постели, когда эмоции захлестывают. А что по лицу ничего не видно — умеет он себя в руках держать, ничего не скажешь!»

— Именно так. Не забывай, — она обхватила его рукой за шею, чтобы удобнее было сидеть, и прижала к себе, — что ты мне годишься… нет, во внуки вряд ли, но в сыновья уж точно, и я попросту опытнее!

И это было чистой правдой: в этом мире даже не владеющие магией люди могли похвастаться долгим веком, а уж волшебники, да еще из старой знати, как Гайяри или те же Мирайни, и подавно. Ран, хоть и выглядел ровесником своей госпожи, был намного моложе ее, как, впрочем, и остальные Гайяри.

Вера как-то подсчитала: если сложить годы жизни всех троих, все равно выходило меньше, чем стукнуло Соль Вэре. Другое дело, что фактический возраст еще ничего не значил: в свои годы дочь Правого полумесяца оставалась сущим подростком с ветром в голове… до недавнего времени.

Хорошо еще, у Ханна Соля не находилось времени поближе пообщаться с младшей дочерью, не то он наверняка заметил бы что-нибудь неладное… Так-то, полагала Вера, он списал изменения в ее характере на неизбежное взросление, но мало ли? С такими людьми нужно держать ухо востро. Гайя, пусть они и находились при Соль Вэре неотлучно на протяжении многих лет, еще можно обмануть, а вот отца, опытного интригана, всю жизнь проведшего при дворе, советника Императора, — вряд ли. И как он себя поведет, если заподозрит в дочери подменыша, сказать сложно… Не хотелось бы выяснять, вот что, а потому в интересах Веры было держаться подальше от вельможного отца!