— Хорош киснуть. Рожу попроще сделай и улыбайся — приказывает мне он, и меня передергивает от отвращения. Не к нему, к себе.

Дэн

— Я тебе, кажется, велел исчезнуть — говорю, распахнув дверь. — Простите, — говорит стоящая на пороге девушка, глядя на меня испуганными глазами, в которых плещется весь ужас мира. Она подхватывает рукой дурацкий чемодан и разворачивается, что бы уйти. Ничего так, талия тонкая, бедра, полноваты, на мой взгляд, но в сочетании с высокой грудью смотрится все очень даже аппетитно. Не похожа она на проститутку, молодец Борюсик, знает свое дело.

— Заходи, давай, — приказываю я, и отстраняясь, пропуская в квартиру продажную фею. — Как зовут тебя? — спрашиваю, приподняв бровь. Девка краснеет, странная особенность для дам ее профессии.

— Кэт, но вы сами можете придумать мне имя. Такое, которое нравится вам, — спокойно говорит она, не зная, куда деть руки. Девчонка перебирает, нервно дрожащими пальцами, ремешок сумки, за которую держится, как за спасительный прутик. Смешная. Хочется провести рукой по ее гладкому бедру, а потом содрать дурацкое платье и присосаться к груди, заявить свои права на то, что я оплатил. Она смотрит на меня, как мне кажется с вызовом, выпятив вперед округлый подбородок, от созерцания которого чувствую, как твердеет и пульсирует член. Чертова кукла, думаю я, хочется подойти к ней вплотную и вытащить глупые шпильки из чопорно собранного на затылке пучка.

— Распусти волосы, — хриплю я. Она повинуется, тяжелая копна каштановых волос рассыпается по едва прикрытой груди, водопадом струится по прямой, словно у балерины спине. — Располагайся, — приглашаю, и почти бегом устремляюсь в ванную, где плещу себе в лицо ледяной водой, прогоняя образы ее извивающегося подо мной, обнаженного тела.

Вернувшись, нахожу Кэт, сидящей на диване, она сидит, уставившись в одну точку.

— Сними платье, — прошу, глядя как бледные пальцы, путаются в странной, идиотской шнуровке корсета. Я перехватываю ее руку и одним рывком разрываю тонкую ткань на груди.

— Ой — говорит Кэт, и я вижу, как ее глаза наливаются слезами.

— В чем дело? — спрашиваю. Неужели эта странная шлюха стесняется своей наготы.

— Платье, — шепчет она, — я за него не рассчитаюсь. Глупая какая. Платья ей жалко. — Я куплю два таких, если будешь хорошей девочкой, — усмехаюсь, она лишь покороно кивает головой, и как то отрешенно прижимается ко мне обнаженной, тяжелой грудью. Я захватываю пальцами крупные, вишневые соски, и с силой выкручиваю их. Ей больно, сжала зубы и молчит. Сука, почему эта блядь вызывает во мне такой шквал эмоций? Член вот вот взорвется от напряжения. Идиотское платье, держащееся на бедрах, падает к ногам, обутым в скромные лодочки на небольшом каблуке, белья на ней нет. Я хватаю ее за волосы и, развернув к себе спиной, с силой надавливаю на поясницу. Она сгибается и призывно расставляет ноги, словно приглашая войти в свое тело, но вдруг вздрагивает. Я вижу, как напрягается ее спина.

— В чем дело? — спрашиваю нетерпеливо.

— Презерватив, вы должны воспользоваться презервативом, — сдавленно говорит Кэт.

— Борис сказал, что ты здорова, — говорю, с трудом сдерживаясь.

— Я не уверена в вас, — шепчет девка, и достает из валяющейся на полу сумочки, средство предохранения.

— Одень его на меня, — приказываю, глядя, как она разрывает блестящую упаковку, своими бледными пальцами с аккуратным, не броским маникюром.

Кэт, безропотно выполняет мой приказ, опускается на колени передо мной и, расстегнув брюки, освобождает мой готовый уже разорваться член. Стон вырывается из груди, когда прохладная женская рука скользит по нему, расправляя тонкий латекс, по всей его длине.

— Остановись — умоляюще хриплю, чувствуя, что еще одно ее движение, и я позорно кончу, так и не попробовав эту шлюху. Интересно, что со мной происходит? Почему эта проститутка вызывает во мне такое жгучее, болезненное желание? — Я хочу, что бы ты звала меня хозяин.

Она смотрит на меня блестящими глазами и кивает головой.

— Да, хозяин — просто говорит она, и я чувствую, как оргазм разрывает мой эрегированный член, накрывая теплой душной волной неудовлетворенности и странного, липкого стыда.

— Оденься. Через час мы должны быть в аэропорту — говорю, и быстрым шагом покидаю комнату, злясь на себя, эту блядь и на целый свет.

Екатерина

— Это всего лишь работа, — напомнила я себе, доставая из чемодана легкую блузку известной фирмы, и такие же дорогие джинсы. — Всего неделя, и я смогу оплатить пребывание матери в лечебнице и взять отпуск. Просто избалованный извращенец клиент. Глянула на себя в огромное зеркало, пальцами стараясь привести в порядок растрепанные волосы. Хозяин исчез в недрах кричащей о богатстве квартиры, давящей на меня гулкой тишиной. Натянув на себя чужие тряпки, я собрала с пола, то, что осталось от платья и села на диван, приготовившись ждать. Он появился спустя полчаса. Собранный, подтянутый, совсем не похожий на человека, пользующегося услугами, таких как я, дешевок. Черный, идеально сидящий костюм, подчеркивает фигуру.

— Как у бога — подумала я, разглядывая узкие бедра и широкие, вылепленные долгими тренировками в спортзале, плечи клиента.

— У тебя есть, что ни будь более консервативное? — спросил он, окинув взглядом мой наряд. — Не думаю, что ты вольешься в общество, в таком убогом виде. Хотя, это будет даже весело, — хмыкнул хозяин. Я взяла свой чемодан, но он меня остановил.

— Я пришлю за ним водителя. И запомни, на эту неделю шлюха ты, только для меня. Придумай себе легенду, которой будешь радовать, и удивлять моих родителей.