– Какой рассказ?

– Который я отправила на этот конкурс.

– Не читала. А какое отношение к этому имеет твой рассказ?

– А такое, что в нём я как раз написала о двух незнакомцах, которых лайнер подобрал в открытом море и которые стали настоящей бедой для этого лайнера.

Вновь молчание. Корабль уже отправился в путь, берег постепенно исчезал на горизонте, как и последние признаки хорошей погоды.

– Таких совпадений не бывает, поэтому кто-то из вас явно лукавит, - сказал Глен.

– Я и правда не читала её рассказ.

– Ладно, допустим, это совпадение, - продолжил Глен и обратился к Карине: - Что за беду принесли незнакомцы в твоём рассказе?

Карина почувствовала, что в горле пересохло. Её пугала мысль, что Рая могла говорить правду и действительно не читать рассказ.

– Они были беглыми преступниками. Когда один из пассажиров это узнал, им пришлось устроить перестрелку с экипажем, в результате которой погибли люди. Сами преступники тоже были обезврежены и задержаны, однако потом выяснилось, что кто-то воспользовался общей суматохой и выкрал с корабля ценную вещь. Оставалось выяснить кто именно, если не сами преступники.

– Что же за ценная вещь, и кто в итоге её украл?

– Это были чертежи секретного оборудования новейшей разработки - аналога машины времени. А украл их, как выясняется в конце, сын капитана, который и организовал всю эту историю. Это в основном детективный рассказ, поэтому ничего сверхъестественного.

Усмаков поймал себя на мысли, что облегчённо вздохнул, услышав сюжет рассказа Карины.

– Но всё это не имеет к нашему кораблю никакого отношения, - сказал он.
– Ведь так?

Наверно, это было так, но никто не мог поручиться на сто процентов.

– Если только «Творческий круиз» не маскировка правительственных подковёрных игр.
– Глен налил себе сока. Его горло не пересохло, просто ему захотелось пить.
– Теперь остаётся подумать, какие потенциальные беды могут принести два незнакомца на этом судне, - продолжил он.

– Кораблекрушение, - вновь повторил Сергей.

– Самое очевидное.
– Костя поправил очки.
– Но не самое худшее.

– Что может быть хуже?

– Если они окажутся пиратами, например. А потом подоспеет подкрепление. Нас всех возьмут в заложники, будут морить голодом и держать в трюме месяц, два, а может и больше.

– Мы не в водах Сомали, откуда здесь взяться пиратам?
– приподнял бровь Глен.

– Это лишь гипотетическое предположение худшего сценария.

– Оно отметается ввиду своей невероятности.

– Ладно, тогда такой вариант: они могут выкрасть наши конкурсные работы. Ведь их ещё нигде не публиковали. Или как минимум идеи.

– Вам не о чём беспокоиться, если вы поступили, как и я.
– Глен демонстрировал полное спокойствие.
– Лучший способ защиты от плагиата - послать заказное письмо с произведением самому себе и не распечатывать его.

– Я всегда так теперь поступаю, - согласился Серж.
– После того, как однажды увидел до боли знакомую идею в рассказе какого-то сетевого графомана. Я до этого отправил на конкурс работу, но ответа или привета так и не получил.

– Да о чём вы тут говорите - идеи, плагиат!
– возмутилась Карина.
– Эти двое могут оказаться какими-нибудь убийцами или, того хуже, маньяками.

– И будут вырезать по одному пассажиру каждую ночь. И так целых три года!

– Не смешно, Глен.

– Ещё хуже, если они будут заражены какой-нибудь экзотической и неизлечимой болезнью.
– Раков продолжал поиск самых страшных сценариев.

– В этом случае, безусловно, лучше утонуть, - заметил Глен.

– О, Боже, страшнее становится уже от ваших предсказаний, а не от своих!
– Рая обхватила голову руками.
– А ведь, скорее всего, это не более чем каприз неба. Сотню раз я видела нечто нехорошее, и оно не сбывалось. Да я бы давно стала невротичной, воспринимай каждое такое видение всерьёз.

– Тем не менее, в этот раз ты почему-то явно была напугана, - сказал Глен.
– Вопрос - почему?

Раю действительно напугало видение. Несмотря на нечёткость образов, она была уверена в их подлинности - на уровне интуиции. А с каждым годом её интуиция ошибалась всё реже.

– Я не знаю. Это внутренние ощущения, не поддающиеся здравому анализу.

– И ч то печально: ногда внутренние ощущения оказываются куда ближе к истине, чем здравый анализ.

– Теперь уже ничего не сделать, - резюмировал Константин.
– Мы отчалили от берега. Остаётся лишь ждать, сбудутся предсказания или нет.