Место встречи повсюду. Стихотворения, эссе, интервью.

Ниджат Мамедов родился в 1982 году.
Окончил филологический факультет Бакинского государственного университета. Автор книг «Струение. Ax?n. Streaming» (2010), «Карта языка» (2010), а также мультимедийного гипертекста «Прогулка» (2013). Участник 2-ого Международного Русско-Грузинского Поэтического фестиваля (2008) и Ташкентского Открытого Фестиваля Поэзии (2008). Лауреат Премии Фонда Ельцина за лучший перевод на русский язык (2007). Стихи, проза и переводы публиковались в журналах «НЛО», «Новая юность», «Интерпоэзия», «Гвидеон», «Дружба народов», «Дети Ра», «Арион», электронных изданиях «Textonly», «Припоминающийся дом» и др.

«Ниджат Мамедов является автором совершенно уникальным. С одной стороны, он писатель абсолютно европейского склада – по причине не столько своей билингвистичности, – ибо его в зыке интересуют не только русские смыслы: его сфера интересов – преломление европейского смысла через призму русского языка. С другой стороны, влияние культуры Востока – Азербайджана, Персии, Турции – на его писательский состав души неизбежно и огромно – не только по самой причине происхождения, но и потому, что на Востоке поэт всегда более сакральная фигура, чем в Европе».

Александр Иличевский

«В кавказском хоре обильных верлибров голос Ниджата Мамедова крайне одинок и не имеет окрест никаких сходств. С ним, по сути, не знались ни изощренная лаконичность в духе Ылгыза и Вели, ни странная до сих пор читаемость дидактического боления, ни эхо змеистых стилей, норовящих просочиться в какой-нибудь постмодернистский благовест, как если б они освободили ему наперед лишь узкую протяженность космополитичного энтузиазма. Тем лучше».

Шамшад АбдуллаевКогда древний мелос разрыхляет почвуи зрачок поглощаетместность авраамовой саранчипод одинаковым небом, оставляя нули камнякак «а» предыдущего слова, иутопленная утопиямерцает в «затрудняюсь продолжить»,но радость танцаесть радость танца в песке.Есть «есть», как уже говорилось, возможно,в пепле волос, возможно, в девятке глазниц.Прости, если делаю больно: оставляя логос в покое в ветреный полдень,обретаю способность сказать/написать – не толькоздесь и сейчас и не только тебе:ничто не заменит шагк отсутствующему. И ничто не заменит Ничто. Возможно, следует просить прощения за такие вещи.Как же иначе – ведь оно (и Оно?)из сухой звонкой глины, обдуваемой ветром, пустойизнутри и снаружи.Не знаю, «не знает», они Не Знают.Не отбрасывать тени, не отражаться —вот чего хочется.Удастся ли стать явностью, которая могла быидти/прийти к чужому, пить только воду, не спать ночами,разобраться и т.д.?«Der Schrift kristallisiert das Mannigfaltige;sie macht es begreiflich, bringt es in Griff» 1 —пишется и по этой причине.«Мы не обладаем знанием» (цитата из «Трапезы», 109, урезана,чтоб меньше звенела).И верить ли, что между молчанием и незнанием о Знаниичестнее плести точную чепуху, чем приблизительный текст? Невозможность начала – одно из лучших начал.То, что не имеет названияпритаилось в уголках твоих губ, глубокой тени ресниц, матовой коже,готовое в любую секунду встрепенуться, как плодв матке матери, как дух, пронзивший материю.Для любящих поэзию не стоит вопрос о верлибре.Утвердительный тон этих строк не есть желаниесхватить ускользающее, он – очередной колышекна пути приближения к исходной точке, которой,о нива моя!, не существует.Посему нам остаются обод взгляда, мелкие жесты,бытовой скептицизм, ставка на случайи перечни. Последнее превращает перст в персть,плоть в плот, несомый ленивымтечением кажимости.Трепет. Тишина и терпкость, будтопослеполуденное солнце перекатывается в венах,«и наслажденье писать —лишь тень наслажденья былого». Начать с «с чего начать?», чтобы продолжить(возможно, предложение не согласовано).Далее одно из трех 1. ветер как ветер 2. куда бы ты ни обернулся 3. деревоВыбрать второе. Ведь куда бы ты ни обернулся, там будет«будь» – дерево, камень, мягкая,смесь эроса и земли, женщина, чьи сгущенные губынапоминают зар 2 в сухой ладониза миг перед ленивым броском в знойный полдень.«Сдвиг кажется резким из-за малого производстваи больших застоев» или давай сделаем вид,что этого не было, но муравей пересекает страницу,где его я не вмещается в знак.Безмолвно скользя, сохранить непрерывность. Ветер как ветер. Месяц дозревания горы. Старик,накрытый тенью листвы, – будто глубоководное чудовищевыплеснуто на берег собственным выдохом, —напевает вязнущие в зное слова:полная серьезность.Гора— азерб., неспелый виноград, иодинокая птица, промельк оставив между левым вискоми черствым облаком,мгновенье спустя, в надкрышье соседского домаопознаётся в удода.Безветрие детских рубашекна бельевой веревке, персикв протянутой руке сестры.«Мир» место контаминаций, а мир – «когда-нибудь мыпоймем, что знали друг о друге».Этого достаточно. Не падает чашка, чтоб на два осколкаразбить тишину меж собой и собой. Движется лишнийиспуг балконного голубя после чтения вещибильского безумца, который со временем принял другие формы.Деревья внизу тоже никнут к иным названьям – идет дождь (какрастягивание ударной гласной в твоем имени черезтри недели и море. Так гладят на расстоянии, входя всостояние.) и дождь собирается идти весь день.Значит, пить чай, курить, вспоминатьсмеющийся пепел цветка и карее солнцев крыльях мертвой пчелы. Чашка продолжает не падать.Смотреть на тебяпока ты смотришь на вершину заснеженных горсквозь свое ташкентское отражение.Вращение. Прекращение.