Бересклет
вернуться

Калинина Антонина
Шрифт:

4. Бирюза

Ветер вздымает натянутый плат.Там, в вышине, бирюза и агат.Кто же с волною елея смешалСтёртый в прозрачную пыль минерал?Стриж, вдруг ныряющий вниз головой,Воздух кромсает в клочки предо мной.Что же и верность, и совесть моя?Вихря поглотит меня полынья.То, что идёт неизбежной волнойс юга и севера, вновь надо мной.С юности ты мне знакома, гроза!Молнией мне застилает глаза.Всё оживлённей мерцание спиц,Слышится гром грозовых колесниц.Крик потревоженных бурею птиц,Лестницы лиственниц, вспышки зарниц.Вод нисходящих раздробленный весРушится волнами ветра на лес.Станут ли кости мои бирюзой,Яркой, как просинь небес пред грозой?Слов набегающих асиндетон,Глохнущий гром, затихающий звонЛопнувшей лампы; осколки слюды,Всё заглушающий шорох воды.Небо сгустилось уже надо мной –Станут ли кости мои бирюзой?2005

5. Кукушкины слезки

(заплачка)
Дождик летний пролетел да заглохнул,Путь песчаный понамок – да просохнул.Небо синее горит облаками,Поле желтое цветет васильками.Дождь прошел – запричитала кукушка,Откликаются овраг да опушка.Как на Троицу да как на КупалуЗвонким голосом она куковала.Только слезки у нее и остались –Ах, куда ж ее птенцы подевались?Подросли, из гнезд чужих улетели –Вдалеке закуковали-запели.«Ах я сирая, куда мне под старость –Только слезки у меня и остались,Да и в юны годы я сиротела,Моя матушка сама улетела».Травка бедная, кукушкины слезки,В перелеске все сосна да березки.Горько, жалобно она куковала –Матерь Божия ее приласкала:«Ты не плачь, не плачь, простая зегзица,Голосок твой чист и свеж, как водица,Не одни твои птенцы сиротливы —Все вы сироты, покуда вы живы».Я у поля, у опушки стояла,Да про тот про разговор услыхала.А во поле васильки да гвоздика,А в лесу уж отошла земляника.За оврагом тень полдневная ляжет –Свежий голос мне о смерти расскажет.Дождик летний пролетел да заглохнул,Путь песчаный понамок – да просохнул.2010

6. «И лето склоняется долу…»

И лето склоняется долу,как ветви под тяжестью звёзд,И лунные пятна по полуСкользят вдоль паркетных бороздО дом мой, как холодны стены,Когда же ты так обветшал?На зеркале звёзды вселеннойНам август опять начерталА воздух – холодно-тверёзыйСлезящийся, гулкий, грибнойИ небо склонилось берёзойСедеющей над головой.2005

7. Орфей

Che far`o senz’Euridice?

Свод небес, зимой затменных,Опрозрачнился до дна.На обители блаженныхНадвигается весна.Цвета моря и сирениОкругленный окоем.Как черно ложатся тениВ бархатистый глинозем!И под небом невечернимСогревается земля,Постелив к стопам дочернимВновь расцветшие поля.Светоносный, золотистый,Первый баловень весны —Вспыхнул крокус остролистыйУ подножия сосны.Сладко имя «Прозерпина».Семицветная дуга —Мост, от темного притинаПереброшенный в луга.Здесь, у берегов блаженныхЖду я – вдруг уже пришлиИз пределов отдаленныхЗолотые корабли?Из пределов, где так поздноНоздреватый снег лежит,Где июньский гром так грозноИ торжественно дрожит.Дождь прольется над садами,Что мне памятны поднесь,Что стоят перед глазамиВ поволоке слез и здесь.И, едва блеснув, излукаРечки, вьющейся в лугах,(О, промолвишь ли – «разлука»?)Вновь угаснет в берегах.Обернусь – и не узнаюТени, что идет за мнойВдоль расселины, по краю,нерешительной стопой.Эвридика, Прозерпина –Не успею прошептать,Островная примет глинаЛегких стоп твоих печать.2008

8. Мы по темной дороге неслись

Мы по темной дороге неслись,Словно искры бенгальских огней,И смеркалась глубокая высь,Что ни звезд зажигалось на ней.Что ни звезд – то в долине домовЩедрой горстью рассыпала ночь.Чей-то тускло мерцающий кровЗа холмом, уносящимся прочь.Оттого ли на сердце темно,И оно, чем темней, тем полней,Что свободы нам знать не дано,Кроме этих летучих огней?Все быстрей мы летим и вольней,Словно веса навек лишены.И как горсть самоцветных камнейгорода за холмами видны.Фонари, фонари, фонари…Ночь вокруг, словно звездная новь.И мерцает в груди до зариЗахватившая сердце любовь.2008

9. «Понедельник, вторник…»

(сапфическая строфа)
Понедельник, вторник, среда – а послеЧетверток придет с параскевой вместе,Наступает тихий канун субботы —И воскресенье.Вот и выходной, а на сердце пусто;Тикают часы да шуршат страницы.Все пошли в кино, всяк гуляет купно —С парою пара.Неужели так и сидеть мне дома?Жизнь в осьмнадцать лет – это, сестры, старость:Года два всего-то нам и осталосьМладости сладкой.И на книгу каплют горючи слезы.Говорит сестра: что же ты за дура,Мне уж двадцать семь – неужель и мне тыСкажешь «старуха»?Вот сидит, как мышь на крупу надувшись!На, возьми билет, ну-ка нос напудри,Причеши скорее тугие кудри —И на джеймс-бонда.2007

10. Ветхий дом

1
Здравствуйте. Это квартираДвадцать пять?Можно у вас кое-что забрать?Забытое при переездеВ тысяча девятьсот восемьдесят шестом.Глоток морозного воздухаИз заиндевелого окна.Вечерав постели без сна.НовоприобретенноеУменье читать и писать.Отражение в зеркалеКогда мне лет пять.Сумерки, голоса, электрический свет,Полосами ложащийсяНа желтый паркет.ЗабытоВ восемьдесят шестом году.Впрочем, вряд ли я это найду.Ни у вас,Ни в соседней квартиреНомер двадцать четыре.Ни в целом мире.
2. Первый снег. Санки
Брезжат тьмою пасмурные дни,И в разрывах между облакамиТемных звезд соленые огниРасцвели горючими кругами.Тьма повсюду. Я хочу уснуть.Школьник я, вернувшийся с прогулки.Обновляют слезы санный путь,И темнеет рано в переулке.

11. Берлинское метро

Под вечер, в дымке тёмно-синей,Где блёстки бледных фонарейНе освещают, а скорейСкрывают сочетанья линий –Когда окончены дела,И только в зеркало перронаГлядится смерть из-за угла, –Войти в прозрачный свет вагона.И в гладкий лак вагонных оконСмотреть, глотая на летуОгнями уличных потоковПропитанную темноту, –А после выйти, отраженьеСвоё оставив позади –Разомкнутое на мгновеньеСлепою раною в груди, –Вместившей: мост под фонарями,Кафе, два деревца, крыльцо –Где вечер смотрит мне в лицоКак бы незрячими глазами.Октябрь–ноябрь 2001