– Запомни только одно, – настаивал сильно постаревший Питфей. – Эта нечисть подняла сейчас головы и ничего не опасается, поскольку здесь нету силача Геракла. Геракл где-то в Азии… Блуждает по ее необозримым просторам…

Первый из упомянутых Питфеем разбойников повстречался ему неподалеку от ближнего к Трезену города Эпидавра.

То был Перифет, сын бога Гефеста, получивший у запуганных окрестных жителей ловкое прозвание «Дубинщик», поскольку оружием негодяю служила огромная дубина, при помощи которой он умерщвлял застигнутых в дороге одиноких путников.

Нечто похожее этот хмурый разбойник с низким собачьим лбом, окутанным растрепанными рыжими волосами, хотел совершить и с кудряво-русым Тесеем, но не успел или не сумел ничего такого предпринять. Тесей увернулся от его смертельного молниеносного удара и так ловко взмахнул в ответ отцовским мечом, что разбойник камнем рухнул на землю, даже не сообразив, почему глаза его застилает липкое и красное пламя.

Прикончив Перифета, Тесей подобрал его дубинку, как бы взвешивая дерево в руках, и решил ее взять с собой. С тех пор он всегда носил ее при себе, как самый первый и по-настоящему достойный внимания его личный трофей.

Следующим препятствием на пути воодушевленного своей первой победой юноши стал разбойник Синис, сын Прокруста, о котором еще будет вестись у нас более подробная речь.

Этот Синис выбрал для себя самый удобный род занятий.

Сидя на узком перешейке, при так называемом Истме, весьма узком горном проходе, где громоздились очень высокие горы, на каменных спинах которых каким-то чудом держались красноватые сосны, – Синис подстерегал одиноких путников у этих могучих древесных стволов. Появляясь неожиданно, он хриплым криком предлагал вступить с ним в единоборство, в котором он, естественно, всегда оказывался победителем.

– Коли так, – говорил он побежденному путнику подобревшим вдруг голосом, – то я волен сделать с тобою все, чего только ни захочу. Достанься победа тебе, – я бы даже не вздумал противиться твоей воле.

Синис привязывал побежденного путника к вершинам пригнутых его сильной рукою крепких придорожных сосен, а затем, с печальным вздохом, отпускал их, гудящих от непосильного напряжения, – и они, выпрямляясь, разрывали в клочья несчастную жертву. Так погибло уже много путников.

Однако Тесей был готов к новой схватке. Одолев очередного разбойника, он поступил с ним так же, как тот поступал с другими, уже обреченными на неминуемую казнь путниками.

Победителем вышел Тесей и при встрече с прочими темными силами, а именно: со страшной разбойницей, жившей неподалеку от города Кроммиона и носившей по этой причине прозвание Кроммионская свинья, а также с матерым разбойником Скироном.

Последнее случилось уже на чисто мегарской земле. Скирон, надо заметить, считался сыном неукротимого бога Посейдона. Убивая людей на дороге между Мегарами и Афинами, разбойник сбрасывал их тела со скалы в открытое море, где они неизбежно становились поживой для чудовищных размеров черепахи.

О самом Скироне ходили весьма упорные слухи, будто он вовсе и не Посейдонов сын, но отпрыск самого мегарского царя. Поговаривали даже, будто бы прежде он был женат на дочери афинского царя, знакомого нам Пандиона, когда тот оказался уже в Мегарах, и будто бы этот Скирон оспаривал даже мегарский трон у сына царя аттического Пандиона – у некоего Ниса. Тяжба завершилась тем, что мегарский престол, действительно, оказался в руках царя Ниса. После такой, казалось бы, воистину человеческой несправедливости, – Скирону пришлось поневоле обратиться к своему разбойному промыслу.

Управившись со Скироном, Тесей продолжил свой путь в направлении Афин.

Уже на аттической земле, близ известного нам Элевсина, – Тесей убил аркадца Керкиона (кстати, тоже будто бы сына морского бога Посейдона). Этот Керкион поджидал путников между Мегарами и Элевсином. Кажется, в период вспыхнувших смут на аттической земле ему, Керкиону, удалось захватить даже славный в истории Эллады город Элевсин.

Подобно прочим разбойникам Керкион – заставлял своих путников вступать с ним в борьбу, а затем, легко добиваясь победы, безжалостно их умерщвлял.

Тесей превзошел силой и этого разбойника по всем статьям, проявив при этом исключительное борцовское мастерство, даже определенное искусство в единоличной борьбе.

Конечно, одним из важнейших подвигов Тесея стала его победа над самим Прокрустом (он же Дамас, он же и Полипемон), который установил два ложа в самом затруднительном для путников месте, близ уже упоминаемой нами реки Кефис. Одно из них было слишком маленькое, а другое – чересчур уж большое.

На большое ложе разбойник укладывал мужчин незначительного роста и начинал колотить по их ногам металлическим молотом, уподобляясь кузнецу, который удлиняет кусок раскаленного металла. Тяжеленный молот безжалостно дробил человеческие кости, доводя людей до мучительной гибели. Если же путник был высокого роста, то его поджидали иного рода мучения: разбойник бросал его на маленькое ложе и принимался отсекать ему слишком длинные конечности, стараясь втиснуть окровавленное тело в это мерзкое сооружение.