– Ярополк нестоек, как розга. Сегодня гнется в одну сторону, а завтра в другую. Сегодня нашим богам жертву приносит, а завтра призывает послов из Рима, чтобы их веру принять. Не знаешь, чего ждать. Теперь вот в Киеве всем заправляет Варяжко. Он зовет Ярополка бежать к печенегам, чтобы потом воевать против тебя, князь. Не хочу, чтобы Русь топтали поганые!..

– Так ли ты радеешь за Киев, воевода?– расхохотался Владимир.– А может, больше заботишься о собственной шкуре, чтобы цела была, да о брюхе, чтобы сыто было, да о мошне, чтобы злато там всегда звенело?..

– А кто ж этого не хочет, князь?– заискивающе засмеялся Блуд.

– Тогда не смей прикрываться Киевом и Русью! – неожиданно пришел в ярость князь, но тут же взял себя в руки.– Чего желаешь за свое дело?..

– Хочу быть всегда при твоем дворе, князь. О награде сам реши…

– Хорошо. Получишь сполна, мало не покажется, если в Киев въеду без боя и крови…

– Только не крути хвостом, Блуд, а то хвост отсеку…– вставил свое слово Добрыня.

Владимир остановил того жестом, устало сел на постели и сказал:

– Идите оба вон!..

Гудели гудошники на площади, плясали скоморохи, играли гусляры. В Киеве был праздник.

На помосте под красным шатром сидел князь Святослав в праздничном облачении, а также княжичи – Ярополк, Олег, Владимир.

Вот Святослав встал, поднял руку, чтобы все стихли, а потом зычно возгласил:

– Русичи! Вот воля моя и почившей матери моей Ольги: хочу оставить отчину мою и пойти на Дунай, чтобы умножить наши земли. Хазар мы усмирили, печенегов изгнали на край степи, теперь пришло время болгар и греков…

– Зачем нам чужое, князь, ты лучше нас охрани! – раздался голос из народа.

– Если на своем сидеть, то ноги ослабнут, чужие придут и отнимут свое!– усмехнулся в ус Святослав.– Нужно чужих в страхе держать, чтобы они не смели свой рот на наше достояние разевать…

В народе послышался смех и гул одобрения.

– Решили мы,– продолжал князь,– оставить на престоле Киевском сына моего Ярополка, а наставником ему быть воеводе Блуду, который явил верность и храбрость в походах моих на хазар и болгар…

Воевода Блуд важно поднялся на помост, земно поклонился князьям, а потом стал за спиной Ярополка.

Ярополк победоносно взглянул в сторону Владимира и слегка показал ему язык.

–… Князем Древлянским быть сыну моему Олегу, а наставник ему – воевода Претич. Пусть оба князя будут равны друг перед другом, и равно подчиняются мне. Пусть наставники учат князей, как воевать, как жить и как править, иначе будут ответ держать передо мной…

Народ зашумел, послышались крики:

– Хвала Святославу! Слава Ярополку и Олегу!

– Жизнь положим за своих князей!..

Ярополк нагнулся к Владимиру и довольно громко произнес:

– Слуга!..

Владимир, сжав губы, едва не плакал.

В толпе заметался Добрыня:

– Как же Владимир?.. Где сядет Владимир?..

– А теперь празднуйте, русичи, пейте за здравие новых князей!..– Святослав поднял над головой золотую чашу с вином, а потом разом ее выпил.

– Погоди, князь!.. Дозволь слово сказать…– из задних рядов к помосту пробирались несколько человек. Они встали на колени перед Святославом:

– Мы от Новгорода пришли, просить себе князя!..

– А разве нет у вас посадника? Или он худо службу несет?

– Посадник есть. Но у нас от времен Рюрика князья правили. И теперь хотим быть равными Киеву и Древлянской земле.

– Не много ли вы хотите? – усмехнулся князь.

– Твой отец Игорь, не от нас ли в Киев пришел? И мать твоя, премудрая Ольга, от земли северной… Да и сам ты, князь, в малые лета в Новгороде правил… Или забыл?..– возразил один из новгородцев.

– Как можно забыть ваш холод лютый?.. Только кто в эту глухомань поедет? Ярополк, желаешь ли сесть в Новгороде?..

Ярополк отрицательно закрутил головой.

– А ты, Олег? – обратился Святослав к среднему сыну.

Тот так же отвечал отрицательно.

– Вот, видите. Нет для вас князя…

Добрыня, яростно работая локтями, пробился, наконец, поближе к новгородцам. Он почти криком хрипел:

– Владимира!.. Просите Владимира!..

Но послы новгородские не слышали его.

– Если своего не дашь, князя иного призовем…

Добрыня достал из кармана портов незрелое яблоко и швырнул в строну послов. Тот, кому яблоко пришлось по макушке, обернулся с негодованием.