— Эй! — кричит кучер нищему, который бредет впереди, и тот испуганно отскакивает в сторону. Разбегаются с дороги куры и прыскают из-под ног лошади воробьи. Сбегаются собаки, прыгают и у колес, и у лошадиной морды, лают, задыхаются от злобы. Баба с коромыслом остановилась и ждет, когда промчатся дрожки. Взапуски припустила за ними стая мальчишек.
Любка вся сжалась и притаила дыхание. Оголившиеся исхудалые грязные ножонки ее торчат в стороу, руками она уцепилась за одежду кучера; ветер треплет ее волосы, а бледное, изморенное лицо ее выражает растерянность блаженства. Какой почет! Какая слава! Вот когда гордость ее вполне удовлетворена!
Гордость маленькой, ничтожной, еле живой Любки, в ее богатой, пышной, великолепной жизни.
