— Скучно, — продолжала давить подруга, — Давай концы закруглю и укладку сделаю другую.

На такое я была согласна.

Через тридцать минут я не узнала девушку в зеркале. Казалось бы, Света ничего особенного не сотворила — убрала челку, открыв лоб, да превратила мои прямые тёмные волосы в романтичные волны. Но этого было достаточно для преображения. Я так привыкла к строгим пучкам на работе, сама была такой же строгой и скучной. Влад просил не распускать волосы, потому что «они сводят его с ума» (конец цитаты). Поэтому я позволяла себе такую роскошь очень редко. Чаще, когда мы были в ссоре, и я готовилась в очередной раз сдаться и провоцировала начальника на порцию уговоров.

— Ты посмотри, какая принцесса, — похвалила себя и меня Светка, — Лоб открыли, и глаза заиграли. Брови теперь видны твои шикарные. В тебя, Леныч, за одни брови влюбиться можно. Я б влюбилась. Или убила бы.

Мы прыснули синхронно.

— Ко мне сейчас клиентка придет на татуаж. Она бы точно убила, — довела меня подруга.

Я давно так от души не смеялась. За это Свету и люблю. С ней легко и весело.

— Знаешь, грех такой красоте дома вечером у телека с предками тухнуть. Идем сегодня танцевать, — снова поставила она мне ультиматум.

Всегда так делает. Я даже не удивилась и была согласна. А еще знала, что Светка заявится ко мне домой пораньше и накрасит поярче, заставит надеть что-нибудь легкомысленное.

— А боссу своему не доверяй, — наставляла она, пока мы расцеловывались, прощаясь до вечера, — И на уговоры его не ведись. Перечь из принципа. Пусть выкручивается, если ему так надо тебя охмурить.

— Да не надо ему, — отмахнулась я, — Не позвонит уже. Точно.

— Ну и фиг с ним тогда.

Последнее мня бы устроило. Но едва я вышла на улицу, зазвонил мобильный. Незнакомый номер.

— Лена, добрый день, — услышала я голос Ерохина, сняв трубку.

— Лена, добрый день, — услышала я голос Ерохина, сняв трубку.

— Добрый, — ответила нейтрально, хотя сердце прыгнуло к горлу и забилось там.

— Это Даниил, — и через секундную паузу моего ступора пояснил, — Ерохин.

— Я вас узнала, Даниил Ильич, — нашлась я, полагая, что кокетничать, прикидываясь дурочкой с амнезией нет смысла. А еще это хорошо вписалось в стратегию противоречия, которую мне только что втолковывала Света.

— Что ж, я должен извиниться. Не смог вам позвонить в будни.

— Нет нужды извиняться, — снова не согласилась я, входя во вкус, — Вы занятой человек, начальник. У вас своих забот хватает.

— Эээ, да, — судя по голосу явно озадачен, — Признаться, мне и правда пришлось туго на этой неделе. Но все же, я обещал… и забыл.

— Бывает, — мне все лучше и лучше удавалось легкое пренебрежение в ответах.

— Но я хотел бы встретиться, Лен. Вы свободны сегодня вечером?

— Нет.

Боже, никогда не получала столько удовольствия, отказывая кому-то. Почему-то с детства у меня была потребность угождать людям. Хотелось всем нравиться, быть милой, воспитанной, готовой помочь. Люди, похоже, это чувствовали и пользовались. Как Мила. Как Влад. И я позволяла. До поры. Не повезло Ерохину. На нем аттракцион невероятной уступчивости закрылся. Я могла бы, конечно, отменить гулянку со Светой, урезать визит к родителям, рвануть домой, чтобы подготовиться к встрече с Ерохиным. Но какого черта я буду отменять из-за него свои планы? Сам забыл позвонить заранее — сам и подождет. Я, разумеется, не важный начальник, но выходными своими буду распоряжаться, как хочу.

— У меня планы, Даниил Ильич. Сегодня не получится, — пояснила я чуть мягче, чтобы он уж совсем не передумал.

Я хотела с ним встретиться, но на своих условиях.

— А завтра? — быстро предложил он.

— В понедельник, — брякнула я, чтобы не соглашаться.

— Эээ, — опять озадаченно протянул он.

— Вы не можете? Жаль, — попыталась изобразить расстройство, хотя сама мысленно глумилась над его растерянностью.

— В принципе могу, — скрипя зубами, согласился Ерохин, — но понедельник день тяжелый. Говорят.

— В нашей стране каждый день тяжелый, Даниил Ильич, — я усмехнулась собственной шуточке, — Если вы не…

— Нет-нет, Лен. Могу, — тут же перестал капризничать босс, — Понедельник. Без проблем. После работы, да?

— Давайте встретимся в восемь, — я буквально диктовала ему условия.

— Не вопрос. У вас есть предпочтения? Кухня? Определенное место? Бар? Ресторан?

— На ваше усмотрение, — щедро позволила я.

— Отлично. Что-нибудь придумаю.

— Только не забудьте сообщить.