Шрифт:
Лауруш перестал улыбаться.
– Я им задания не давал! – упрямо отозвался он. – Охотники это задание не проверяли!
– Король проверял!
– А где у короля браслет?
Шенги не нашелся, что ответить, и сменил направление атаки:
– Я прошлую ночь в тюрьме просидел! Мне пыткой грозили! А если бы сломался, взял бы на себя чужой грех – хрипеть бы мне в удавке на позорном эшафоте! Ты все это знал… ты за меня переживал?
Лауруш молча глядел тяжелым взглядом прямо перед собою, не видя, как напротив него Джарина в такт песне размахивает опустевшим кубком и голосит:
У портного бойкая жена – И без мужа тоже не одна! И, стежочек за стежочком, Шьет она с дружком всю ночку – Ей не жалко своего сукна!..– Вот так же и я за своих переживаю! – убедительно сказал Шенги. – Они ж мои ученики, все трое. Я ж от своей души три куска оторвал и этим паршивцам раздал…
– Послезавтра, – глухо бросил Глава Гильдии.
– Что – послезавтра? – не понял Охотник.
– Ну, завтра же праздник, – заставил себя улыбнуться Лауруш. – Грех завтра испытание проходить. Добрые люди дела откладывают и идут в храмы. А вот послезавтра…
Безнадежно-тоскливое выражение лица Шенги сменилось радостной, почти детской улыбкой. Он вскочил на ноги и запел, перекрывая пьяный хор:
У купчишки бойкая жена, Муж ушел – уже с дружком она. И меняет, и торгует, И ласкает, и целует, И при барыше всегда она!..Интересно, сколько времени сможет умный, с сильным характером мужчина выдержать это бессмысленное и тупое занятие – стоять у окна и пялиться на луну?
Причем и луне он наверняка успел надоесть. Было бы рядом облачко – заслонилась бы от пронзительного, неотступного взгляда…
За спиной с кровати доносится сонное женское дыхание: Лейтиса, недавно прибежавшая на Серебряное подворье, быстро сообщила новости, прыгнула на кровать и сразу уснула. Хастан не стал ее тревожить: умаялась!
К тому же принесенные вести сейчас волновали его больше, чем женщина. Они пахли кровью и гарью, эти вести.
– Жаль, ты не можешь взглянуть на город днем, – негромко сказал посланник луне. – Увидела бы завтра много любопытного.
Луна не ответила. Ей и ночью много раз доводилось видеть огонь, кровь и смерть, коварство и жестокость. Что нового мог ей показать этот человечишка?
Пасынки Гильдии
Посвящается моей верной читательнице Анне Зангиевой, запустившей в Подгорный Мир чешуйчатого ползуна
1
Аргосмир просыпался – присмиревший, нарядный и умытый, словно ребенок, которого родители ведут в храм. Он и был сейчас ребенком, этот город, вспомнивший, что люди – не высшее и не главное в мире, сотворенном богами. Святилища, куда весь год горожане шли со своими горестями и надеждами, в этот день стали средоточиями силы и власти, семью сердцами города, семью престолами Безликих Повелителей, в грозном молчании ожидающих почестей, положенных им от сотворения мира.
Но далеко не все в столице Грайана были настроены столь благостно и мирно. Например, никакого праздничного оживления не читалось на худом, с острыми чертами лице женщины, что сидела на заросшем мхом большом камне. Холодный ветер с моря, долетавший сквозь бедные окраинные дворы на этот пустырь, заставлял ее кутать плечи в старую шаль. Женщина делала это рассеянно, не отводя взгляда от лежащей у ее ног груды небольших свертков из темной материи.
Обступив валун полукольцом, несколько мужчин ожидали, когда она заговорит.
Окажись на пустыре случайный прохожий – кинулся бы наутек при виде разбойничьих рож этих оборванцев. И прав был бы этот прохожий: от такого сброда лучше держаться подальше. Целее будешь.
Но сейчас бродяги держались с почтительностью, которая плохо вязалась с их не внушающим доверия видом.
Наконец женщина спросила сурово:
– Хватит огня-то?
– Хватит, королева! – первым успел отозваться смуглый парень с перебитым носом и черными сальными патлами. – А надо будет – и кровью город умоем!
– Грозный какой выискался! – строго и насмешливо одернула его женщина. – Сегодня огонь дороже крови. Жабье Рыло насчет резни приказа не давал… Проверили, как эти штуки горят? Что-то у меня нет веры этому алхимику.
Бродяги истово закивали, хором заверяя «королеву», что да, сожгли они один запал – хорошо горит, искры рассыпает… не угодно ли ей самой убедиться?
– Нет, они нам понадобятся все, – улыбнулась женщина уголками губ. – Увижу, как они горят, уже в деле. Сама одну штучку понесу, под шалью ее легко будет спрятать. Мне, пожалуй, нужен будет спутник, вроде как муж, чтобы отвлечь внимание.