– Я? – изумился Шенги. – На тебя? Да ты же хороший человек!

Актер из Охотника был никудышный. Никого из бывалых собратьев по ремеслу он бы не обманул. Но кабатчик ни разу не имел дела с человеком, отведавшим говорушки, и действие редкого цветка знал лишь с чужих слов.

– Я-то хороший, – вкрадчиво сказал он. – А ты, говорят, богатый?

– А Охотники бедными и не бывают! – глуповато хохотнул Шенги.

Кабатчик глядел ему в рот, словно боясь, что хоть одно слово жертвы упадет на пол и затеряется в пыльной щели меж бочками.

– Ведь и тратишь не так чтоб много, – долбил кабатчик в ту же точку. – Захоронки, небось, есть?

«Вот из-за чего ты стараешься! – умилился про себя Шенги. – Какие же слухи ходят по Гурлиану о моих кладах, если ты для меня говорушку не пожалел?!»

– А как же! – азартно подхватил он вслух. – В Издагмире два потайных местечка да в Аргосмире одно. Причем такое, что тех двух стоит…

Игра увлекла Шенги. Напряжение ушло, отодвинулась опасность, которая могла нагрянуть в любой момент. До чего же забавно выглядел долговязый кабатчик – с раскрывшимся от жадности ртом, со смешно наморщенным носом!

– Какое местечко? Где? – торопил Ярвитуш собеседника.

– Такое местечко, что только держись! – хвастливо сообщил Охотник. – У меня там шкатулочка, да не пустая, а…

Внезапно замолчал, прислушался – и улыбнулся еще счастливее:

– Там стража пришла! Слышишь, Ярвитуш? Позови их, веселее беседа будет!

Кабатчик кошачьим прыжком метнулся к двери. Отодвинул узенькую дощечку, выглянул в щель – и, успокоенный, обернулся к гостю:

– Померещилось тебе! Нету никакой стражи!

«Сколько же в „Акульем плавнике“ секретов! – веселился Шенги. – В стене тайник, в двери глазок, а под ногами небось лаз в подпол…»

За те мгновения, что хозяин отвернулся, Охотник успел поменять местами кружки.

Ярвитуш вновь сел на бочонок и вернулся к увлекательному разговору:

– Говоришь, и в Аргосмире есть захоронка? Небось золотом доверху набита?

– Золото? Ха!.. – продолжал Охотник ломать комедию. – Бывает что и поценнее… слыхал про «черные градины»?

Про «черные градины» кабатчик явно слыхал. Так качнулся в сторону собеседника – чуть с бочонка не свалился. А Шенги резко сменил тему:

– Жаль, что стражники не пришли. Они тоже хорошие люди… а приходится бегать, искать меня… Посидели бы вместе, выпили… хоть ты со мною выпей, Ярвитуш!

– Выпью, выпью, – торопливо согласился хозяин и сделал большой глоток из кружки. – Так что ты говорил про «черные градины»?

– Что на них не купишь счастья. Вот я из тюрьмы бежал – и никто мне не рад. Даже ты со мной пить не хочешь…

– Пью я, пью! – Кабатчик в два глотка выхлебал вино. – Что рассказать-то хочешь?

– Много чего, – усмехнулся Шенги. – Мы, Охотники, любим поговорить. Как начнем – не остановишь!

Ярвитуш бросил на собеседника подозрительный взгляд: усмешка показалась ему недостаточно простодушной. Однако жадность взяла верх над осторожностью:

– Ты вроде про свою захоронку начал…

– Про такое, – веско сказал Шенги, – рассказывают только самым близким друзьям. Мы ведь друзья, верно?

Охотник, почти не притворяясь уже, глядел, как обмякало, становилось по-детски доверчивым лицо кабатчика, как маслено заблестели его глаза.

– Друзья, – согласился Ярвитуш, еще не потеряв нить разговора. – Ой, друзья! Вот ты мне и расскажи про…

– И не первый день друзья! – перебил его Шенги. – В детстве лупили друг друга.

– Лупили? Я?! Такого славного парня?

«Быстро же тебя разобрало!» – злорадно подумал Шенги, а вслух сказал:

– Ты меня и сейчас обижаешь. Вот скажи: с какой стати вам с Жабьим Рылом понадобилось меня убивать?

– Это не нам! – поспешил Ярвитуш отклонить обвинение. – Нам не надо! Нам просто заплачено было!

Охотник взял пилку и начал спиливать заклепку с железного кольца на левой руке. Не прекращая работы, спросил:

– Заплачено? Кем?

Кабатчик счастливо заулыбался и положил ладони на днище бочки. Блаженная рожа сияла предчувствием того, как он будет рассказывать этому чудесному, замечательному Охотнику все, о чем тому интересно будет услышать!..

Крутой косогор порос мелкой буро-зеленой травой, чьи стебельки прочно сплелись меж собой. И по этому жесткому «войлоку» в низинку, поросшую невысокими деревцами, скатился живой ком: огромный волк и двое подростков, вцепившихся в его загривок.