– Не хочешь – как хочешь. А то я уже почти было собралась падать ниц.

– Сука, - дорогая подруга констатирует факт, потом недовольно поджимает губы и смотрит куда-то в сторону. Проследив за ее взглядом, наткнулась на проходящего мимо Градова. Он приветственно махнул ей рукой, а меня попросту проигнорировал, не удостоив даже кивка.

Иди, иди, с глаз долой! Не особо и расстроилась!

И он ухолит, скрывается в толпе. Переведя дух, облегченно выдыхаю, только тут заметив, что сжимаю кулаки, и ногти впиваются в ладони.

Пусть он меня игнорирует, пусть лелеет свою обиду. Что угодно, лишь бы не приставал ко мне, не подходил, не говорил.

Еще бы Абаева от меня отстала, было бы вообще здорово.

К сожалению Карина не собиралась отступать.

– Нам надо поговорить.

– Мы уже говорим.

На миг замолкает, прожигая меня темным взглядом, потом все-таки продолжает, хотя ясно вижу, что с трудом удерживается, чтобы не послать меня подальше.

– Я так понимаю, нашей дружбе пришел конец?

Просто капитан очевидность!

Хмыкаю себе под нос, еле сдержав едкое замечание.

Дружба? Сейчас как никогда острo понимаю, что никогда не было между нами никакой дружбы. Правильно Зорин подметил. Мы как люди, которых насильно свели вместе, посадили в одной комнате и дали одинаковые игрушки. В силу социального положения крутились в одной компании. Вот и все. Никакого единения душ, поддержки, вечерних разговоров за ружечкой чая. Ничего. Только фальшивые улыбки, нездоровое соперничество, наигранная радость при встречах. Все.

– По-видимому, да, – отвечаю равнодушно. И это равнодушие абсолютно искреннее. Мне плевать на баеву, плевать на нашу ускользающую, разрушающуюся на глазах псевдо-друбу. Так даже лучше. Можно снять фальшивую доброжелательную маску, перестать восторженно пищать при случайной встрече, будтo ещё чуть-чуть и напустишь тепленькую лужицу, как маленький щенок.

Карина кивнула, принимая мой ответ. Недовольно нахмурившись, посмотрела сначала на свою бордовую сумочку, потом в сторону зала, где играла музыка, мелькали разноцветные огни, потом на бармена. Высокий худосочный парень, в белоснежной, светящейся в ультрафиолете рубашке. Он по-деловому начищал стаканы, расставлял разноцветные бутылки с дорогим пойлом на зеркальных полках, и не обращал на нас никакого внимания. Бармены привыкли к тому, что под самым носом у них разворачиваются то драмы, то комедии, то доверительные разговоры. Интересно сколько в его голове чужих секретов и историй?

– Ты хотела только уточнить по поводу нашей дружбы, или есть что-то еще?
– исподлобья рассматриваю Абаеву, пытаясь понять, что творится в ее дурной пустой голове.

– Я хочу предложить тебе мировую.

– ??? – в моем взгляде немое удивление.

– Мы все равно будем с тобой пересекаться, хочется нам этого или нет. У нас один круг общения. Рано или поздно столкнемся на каком-нибудь вечере, сцепимся из-за какой-то ерунды и опозоримся перед народом, выставив себя сварливым базарным бабьем. В идеале, конечно вообще не контактирoвать, потому что меня тошнит в твоем присутствии, но это вряд ли получится. Так вот, предлагаю заключить перемирие. Дружбу на хрен. Нам больше не о чем говорить. вот сдержанный мир – самое то.

– С чего это вдруг такие дипломатические потуги? – спрашиваю напрямую, не понимая, какую игру затеяла Карина.

– Ты больно кусаешься, – нехотя призналась она, – вытаскиваешь на поверхность такое д*рьмо, что не отмыться.

Да, есть такое. Когда пробуждается мой персональный демон, его не остановить. Сжигает все на своем пути, ломает, уродует. Каринка это прекрасно знает.

– Если я такая кусачая, то зачем мне заключать с кем-то перемирие? – усмехаясь, спрашиваю у нее, - может, мне проще продолжать кусаться? Чтобы не лезли?

Абаева на миг замолкает, а потом улыбается, демонстрируя отбеленные ровные зубы. Наклоняется ко мне и доверительно произносит:

– Я могу укусить в ответ.

Внутри будто рвется натянутая до предела струна. Она мне угрожает, прикрываясь улыбкой, но в глазах такой холод, чтo нет никаких сомнений. Абаева готова выйти на тропу войны.

В такие моменты в мозгу что-тo срабатывает, не давая отступить, пойти на попятный. Голову поднимает внутренний зверь, но я его сдерживаю. Из последних сил. Черт, если бы не Артем, если бы не то, что я наговорила и натворила, если бы не мой страх потерять его, я бы прямо сейчас выпотрошила эту гадину, стерла бы с лица ухмылку. на бы надолго запомнила это вечер. Если бы...

Широко улыбаюсь в ответ. Так же как и она. В глазах ледяное обещание уничтожить.

Подруги, мать твою!

– Хорошо, пусть будет мир, - бросаю небрежно и отворачиваюсь от нее, всем своим видом показывая, что разговор мне наскучил.

– Что, вот так просто?
– подленько усмехаясь, продолжает она, даже не думая уходить.

– Зачем усложнять?

– Может ты испугалась?
– хмыкает она.

– А может, просто переросла эту куриную возню?
– ставлю ее на место, одаривая снисходительной улыбкой.