– Знаю я, как они его ищут! Заглянули в пару аудиторий и думают, что на этом все, дальше можно не стараться! А я уже узнала у деканов и остальных, что никто его не отпускал и никуда не отправлял. А только что я общалась с соседями Диониса по комнате, они его тоже не видели, а все вещи лежат на месте. Куда он мог уйти, не взяв даже верхнюю одежду?

Я ухватилась за последние слова ведуньи и попыталась ее успокоить:

– Ну вот, видишь, значит, он никуда не уходил и обязательно скоро объявиться. Вдруг ему понадобилось побыть одному, наедине с самим собой?

Ядвига вытерла с глаз тыльной стороной ладони непрошеные слезы:

– Вот именно этого я и боюсь! Эти двое дураков, уже вдоволь поиздевались над ним, а он не конфликтный, все терпел. Вдруг они что-то сделали, сказали, вдруг что-то случилось?

– Что ты имеешь в виду?

– Вот только не делай вид, что ты не знаешь, какой неприятный характер у этого Лероя, у него брат хоть и похож на него внешне, но более отзывчивый и добрый, чего не скажешь о старшем. Все преподаватели уже стонут от Лероя, за глаза называя демоном, он ведь и при тебе не сильно стеснялся, доводя Диониса!

Услышав подобное заявление, я даже отстранилась от нее:

– Ядвига, что ты такое говоришь? Лерой и Идрис, конечно, бывают иногда грубыми в общении, но ведь ни ты, ни я на это не обижаемся! Если они что-то и ляпнут, неудачно разыграют, так ведь они не со зла.

Подруга в ответ неопределенно дернула правым плечом:

– Мы с тобой другие, а Дионис очень мягкий и добрый. Он старался не показывать, как его задевает подобное общение, но часто жаловался мне на это. Я советовала не принимать происходящее близко к сердцу, но разве ж можно себя насильно заставлять? Он терпел и боюсь, что терпение кончилось.

Для меня подобные откровения стали новостью, особенно то, что Ядвига и Дионис так близко общались, хотя никак это не афишировали. Не помню даже, чтобы при наших встречах они хотя бы здоровались друг с другом.

Кашлянув, я осторожно прокомментировала:

– Ты не говорила мне, что так хорошо знаешь Диониса.

Ведунья вскинулась было, пытаясь найти в моих словах намеки на нечто большее, чем дружба, но потом обмякла и согласно кивнула:

– Я сама не знаю, как так получилось, наверное, меня подкупила его искренность и отзывчивость. Никогда до того этого не встречала подобных мужчин.

С одной стороны, я понимала подругу, но тут некстати вспомнила, что скоро грядет тотальная распродажа невест и что у ведуньи уже был жених. Тщательно подбирая слова, я ненавязчиво поинтересовалась у ведуньи, что она собирается с этим делать. На что девушка, окончательно растеряв всю боевую веселость, грустно улыбнулась:

– Я думаю об этом постоянно, но это ты можешь поступить в Орден, и никто не посмеет диктовать тебе своих условий, кроме, разумеется, кодекса, который был разработан Создателем этого мира. А я не могу так поступить, мои родные этого не поймут, тем более что жених, выбранный моим родом и правила аз-Зайтуна здесь совершенно не при чем. Мой избранник тоже неплохой человек, он сильно любит меня, не могу же я ему сказать, что мое отношение как-то поменялось.

Не знаю, что говорить в таких ситуациях, да и любые слова сейчас были бы лишними, поэтому я просто сидела рядом и слушала ведунью, пока она выговаривалась.

– И Дионису я ничего этого не говорила. Знаешь, а ведь я обрадовалась, когда поняла, что ты получила Сангреаль. Это ведь действительно чудо, хоть то, как поступил со своими детьми Лукос, это несомненно ужасно.

Услышав о чаше, я нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Мне было очень жаль Диониса, он ведь такой ранимый, еще и его странная болезнь очень сильно влияла на его моральное состояние. Он очень переживал из-за этого и не раз хотел подойти к тебе с просьбой если уж не помочь, то хоть что-то подсказать. Он так в тебе уверен, ты даже представить себе не можешь! Я уговорила его не торопиться, сказала, что сама с тобой поговорю для начала. А теперь, где Дионис, я вообще не могу представить!

Мне было, что ответить на подобные мысли Ядвиги, но очень не хотелось сейчас что-то выяснять. Подруга, наконец, отвлеклась от своих переживаний и посмотрела на меня. С большим трудом я все-таки сумела улыбнуться, как ни в чем не бывало, но ведунья видимо чувствовала кожей образовавшуюся натянутость между нами.

– Ярослава, только не говори сейчас, что ты думаешь, будто я хотела воспользоваться тобой!

Это звучало немного грубовато: у меня действительно мелькнула похожая мысль, но я тут же отмела ее, как недостойную. Если к тебе за помощью могут обращаться совершенно посторонние люди и это воспринимается нормально, то почему просьба друзей должна вызывать такое же неприятие?

Чуть поморщившись, я неохотно проронила:

– Не говори ерунды, тем более ты ничего так и не попросила.

– Я хотела повременить, - еле слышно проговорила подруга, - но думала, что у тебя и так сейчас хватает проблем, зачем тебе еще и мои дела, сверху?

Это конечно очень приятно, когда кто-то еще, кроме тебя, думает о твоих проблемах, но с толку не сбивает.

– Какая уже разница, когда у тебя у самой наступили веселые времена, - с усмешкой отозвалась я, а потом, переглянувшись, мы с Ядвигой беспечно рассмеялись, чудом удержавшись от добротной женской истерики.