Эрнест Хемингуэй.

Солнечная Система. Планета Земля. Подземный Центраполис. Район Беверли Хиллз.

– Дети мои, справедливость восторжествовала!

В окружении двух сотен верных хамелеонов, О'Жей стоял в самом центре круглой цирковой арены с раскинутыми в разные стороны, механическими клешнями и ликующей улыбкой на бледном, восковом лице. Рядом с ним была девушка. Волосы её были растрёпаны, руки крепко привязаны к деревянному столбу, а глаза, такие большие, зелёные и незрячие, были словно направлены куда то вдаль, далеко за пределы этого места и этого времени.

– Долгие годы я ждал этого момента. Долгие годы я пытался уничтожить ведьму, сеющую зло в душах простых людей. Наконец то моё терпение полностью вознаграждено. Я победил!!! Не хочешь ли ты теперь, моя пленница, признать мою победу и вместе с другими принять мою праведную веру?

– Нет!- в ответ Фиона лишь выпрямилась во весь рост и гордо покачала головой,- В детстве меня, как сироту, воспитал один добрый христианский священник и мне больше не нужна никакая другая вера, кроме той, которая у меня уже есть.

– В таком случае, хотя бы, сознайся во всех своих преступлениях и этим облегчи свои страдания.

– Мне не в чем признаваться перед трусливым предателем.

– Глупая... Кто из нас настоящий предатель? Я который, всеми силами стремился принести лишь стабильность и порядок в этот мир или ты, которая была сообщницей бунтовщика и разбойника Виктора Моргана?

– Время нас рассудит.

– Время нас уже рассудило. Я победил. Время играет на меня. Сначала я поймал тебя, затем твоего Виктора, а совсем недавно мне попался ещё один мой старый соперник. Наверняка ты знаешь этого полоумного старика, ведь, по слухам, когда-то он постоянно ошивался вокруг Беверли Хиллз. Впрочем, я в любом случае, собираюсь представить вам друг друга, так как намерен сразу казнить вас обоих.

О'Жей взмахнул рукой и тотчас, по его приказу, двое хамелеонов ввели на арену пожилого, сгорбленного мужчину с седыми волосами и тяжёлым, металлическим ящиком на спине.

– Мой старый, добрый приятель, Дольфганг Самерсет. Может быть, ты скажешь мне, по старой дружбе, что это за барахло ты постоянно таскаешь с собой?

– Это голос свободы, который когда-нибудь уничтожит тебя.

Услышав это, проповедник вдруг закинул голову назад и громко рассмеялся.

– А ты всё тот же наивный романтик и мечтатель, каким был до войны. Помнишь тот наш давний спор в Дворце Правительства о том, какая же политическая система больше всего подходит несчастному и многострадальному народу Земли? А ведь с тех пор я, всё-таки, нашёл ответ на этот вопрос. Человечество было просто не в состоянии защитить себя от самоуничтожения и только фаталоки, с их железной дисциплиной, смогли, наконец, навести здесь порядок.

– Если ради твоего "порядка", требуется уничтожить половину населения Земли, а всех оставшихся заковать в кандалы, то я, уж лучше, предпочту жить среди хаоса и анархии.

– Глупец!.. неужели ты забыл о том, что творилось у нас до войны?! Или, может быть, ты со своего высокого кресла министра пропаганды не замечал преступности, коррупции и бездуховности, что творилась вокруг? Ты не помнишь, как толпы антицивилизалов захватили Центраполис и окружили ваше продажное правительство. Человечество уже, всё равно, не могло оставаться прежним. Если бы не фаталоки, то теперь нами правили бы духовные наставники неосатанистов и мясников.

В ответ Дольфганг лишь улыбнулся и, посмотрев снизу на бронированную фигуру проповедника, поправил на спине тяжёлый, набитый электроникой ящик.

– Ты ошибаешься, О'Жей. Ты не видишь дальше кончика собственного носа и за всеми этими громкими словами лишь пытаешься скрыть свой недалёкий ум и недостаток образования. То, что происходило тогда, уже не раз случалось в истории человечества. Вспомни Древний Рим, Византию, Россию или Западную Европу. Было время и в этих государствах царило такое же беззаконие и такая же безнравственность. Это очень тяжёлая болезнь, но ей никогда ещё не удавалось уничтожить весь род людской. Проходило время, человечество избавлялось от этого недуга и продолжало двигаться дальше. То же самое произойдёт и сейчас. Конец близок. Ты уже и сам, наверняка, слышишь ту бурю, что надвигается на тебя и твоих хозяев. Сегодня ты, пока ещё, имеешь чуть-чуть власти и можешь творить своё беззаконие, но завтра ты уже сам предстанешь перед судом и каждый, кого ты когда-то судил и держал в рабстве, будет смеяться над тобой и, проходя мимо, плевать в твоё бледное, полумёртвое лицо.

– Хватит!- крепкие, металлические пальцы вдруг с силой сжались вокруг шеи Дольфганга и подняли его самого на несколько сантиметров в воздух,- Я не желаю больше слушать весь этот безумный бред. Моё время слишком дорого стоит, чтобы тратить его на таких бестолковых философов как ты.

О'Жей вдруг резко отпустил своего пленника, а затем обернулся к Фионе и, выхватив из рук ближайшего хамелеона горящий факел, поднёс его прямо к лицу девушки.

– А вот к тебе, ведьма, у меня ещё остался один последний вопрос. Я слышал, ты способна видеть будущее и к тому же не умеешь лгать и поэтому скажи мне - что ожидает меня впереди. Скажи мне, что будет со мной через год, через пять лет или через столетие.

– Тебя ждёт печальный конец.

– И когда это случится?

– Совсем скоро.

– Я не верю тебе, проклятая еретичка!

В ответ Фиона лишь чуть-чуть приподняла свой подбородок и на её лице вдруг появилась едва заметная, радостная улыбка.

– В таком случае, посмотри сам.

Проповедник резко обернулся назад и тут же, от неожиданности, вздрогнул и попятился в сторону. Прямо у входа на цирковую арену стоял Виктор Морган и держал его на прицеле своей тяжёлой, фаталокской бронебойной пушки. Правда, уже всего через мгновение, железный монстр снова пришёл в себя. Кулаки его сжались от злобы, а в блеклых зрачках вспыхнул яростный, дьявольский блеск.