— Твое новое поведение ниоткуда же не возьмется! Мы тебя с Петро поднатаскаем! — важно сказала Ксеня. Петька и ухом не повел, продолжая с кем-то переписываться в телефоне.

— Ха! — отозвалась я. — Тебе-то откуда знать про нужное поведение?

Не назвала бы я подругу главной обольстительницей всея Руси.

— Я книжек много по психологии читаю, — нахмурилась Ксеня. — И фильмы смотрю! Так что будь спок: в теории я хороша!

Петя оторвался от телефона и внимательно посмотрел на Цареву.

— Просто на практике свои знания не применяю! Мне это ни к чему!

Подруга гордо повела плечом.

— Одежду, так и быть, пока свою надень. В баре еще понаблюдаем за местными фифами и возьмем на вооружение их повадочки! — продолжила командовать Ксеня.

— Я хотела этим вечером фильм какой-нибудь посмотреть… — начала неуверенно я.

Ксеня сразу нахмурилась:

— Вот выиграю наш спор, и смотри что угодно и сколько влезет!

Я тут же сползла с подоконника.

— Выиграешь? — закричала я. — Ну-ну! Как бы не так!

Мы с Ксеней стояли друг напротив друга, по инерции сжав кулаки. Вообще мы обе взрывные и часто ссоримся. Преимущественно по всяким пустякам.

— Будет махач? — с надеждой в голосе поинтересовался Петька.

— Моральный! — нашлась Ксеня. — Ты, Петро, наблюдаешь исторический момент! Как упрямая Горошкина начинает терпеть фиаско…

— Ну да! — донесся мой голос уже из платяного шкафа, куда я направилась на поиски наряда. — Горошкина — человек непобедимый! Наш кандидат! Так что, держи карман шире, Царева!

Ксеня вывела меня из себя. Я с пыхтением пыталась достать из недр шифоньера свои любимые джинсы.

— Петро, ты с нами? — обратилась к Петьке Ксеня. Друг неопределенно пожал плечами. Мол, надоели ваши безумные идеи. Но если вы так настаиваете…

Ксеня внимательно посмотрела на нас, а затем воодушевленно начала декламировать:

— В бар позвали как-то Петю

Потусить при тусклом свете.

Но не хочет с нами Петька:

Сидит кислый словно редька…

Я тут же высунулась из-за двери шкафа и завершила:

— Без Петро тогда уедем,

Придави его медведем!

Петя закатил глаза. Его раздражали наши стишки, которые мы с Ксеней время от времени сочиняли на ходу. Потому что чаще всего именно Петька выступал в них главным героем.

Я, выбрав, наконец, наряд на предстоящий вечер, вышла из комнаты, чтобы переодеться. В ванной облачилась в свободные голубые джинсы с завышенной талией, белую футболку, сверху накинула бордовую клетчатую рубашку. Прошлась пару раз гребешком по темным волосами и накрасила тушью глаза. А, сойдет!

В дверях мы столкнулись с мамой, которая только что вернулась из театра.

— Здрасте! — вразнобой откликнулись Петя с Ксеней.

— Добрый вечер! — улыбнулась мама. — Куда наша не самая святая троица направилась? На улице скоро начнет смеркаться…

— Посидим где-нибудь! — откликнулась я, поправляя шнурок на своих высоких черных «конверсах». — До двенадцати вернусь!

— Не волнуйтесь, теть Вер! — вклинилась тут же Царева. — Петро нас проводит!

Петька криво улыбнулся. Такая уж участь у него — следить за нами. Сначала по дороге Петька и Ксеня провожали меня, а потом шли через целый квартал в свой двор. Ребята всю жизнь прожили в одном доме. В огромном и очень красивом, который находился в историческом районе города и относился к категории «старый фонд». С высокими потолками и большими окнами.

Мы вышагивали по широкому многолюдному проспекту в сторону недавно открывшегося неподалеку заведения. До нас доносилось недовольное гудение. Зазвенел трамвай. Все уже давно смирились с вечерними пробками, а все равно сигналят… Мигание светофоров и рекламных вывесок, свет фар, что лился со стороны мостовой — все это контрастировало с мягким светом розового неба. Вечерний майский воздух уже не казался таким душным, как днем. Еще немного, и в город придет долгожданное ласковое лето.

Я семенила по невысокому бордюру. Внезапно Ксеня так гаркнула, что я чуть ногу не подвернула.

— А ну, атлант, расправил плечи!

— Ты чего орешь, дурында… — пробормотала я.

— Видимо, Ксеня хочет до тебя донести инфу, что Элен Грохольская так не ходит! — насмешливым голосом проговорил Петя.

— Угу! — закивала подруга, стягивая меня с бордюра. — Именно! Дуй изящно по асфальту! Что опять за детский сад?

Я прошагала несколько метров вперед, словно манекенщица. По крайней мере, очень старалась так пройтись. Некоторые прохожие шарахались в стороны от моего «дефиле».