– Приходите еще, – крикнул он нам напоследок, после чего прилег на полуразрушенную кушетку, скрутившись как маленький ребенок в клубок.

Таким я его и запомнил в тот момент. Мир для него был другим. Совершенно отличным от того, что каждый из нас видел за пределами своих комнат, блоков, корпусов. Он жил в союзе с огнем, умело разжигая его каждый раз, когда жертва была готова броситься в раскрытую пасть, превратившись в черную пыль. Уже поднявшись к себе домой я понял как сильно все это повлияло на моего друга. Каких усилий для него требовалось чтобы создать свои работы, а потом, плюнув на все, махнуть рукой на былые затраты, отправить их в огонь и молча смотреть как исчезают его усилия в красном пламени котла.

– Можно я побуду у тебя?

Сергей всегда просил об этом, когда жизнь его давала трещину. Вот и сейчас он напоминал один сплошной бледный кусок не самого свежего сыра, на поверхности которого вот-вот должна была появиться плесень. Отодвинул стол, достал из-за шкафа раскладушку и поставил в свободном месте, указав на нее и дав понять, что он может прилечь здесь и побыть сколько ему будет угодно. Он благодарно улыбнулся. Прилег на нее, провалившись почти до самого и пола, а затем, как ошпаренный, подскочил и подбежал ко мне.

– Я же совсем забыл, – начал он, выпучив глаза, как выловленная рыба, – Марина ведь придет.

– Нет.

– Что, нет?

– Не придет.

– Как?

– Обыкновенно. Она ушла от меня.

Я протянул ему записку, которую он тут же схватил своими худыми, но очень длинными пальцами, принявшись читать.

– Да это глупость. Она вернется. Я знаю это.

Его вера в доброе и прекрасное всегда забавляла меня. Он был молод, как впрочем и мы все. Максималист. Идеалист. Верил в светлое будущее. В коммунизм. Он родился не в то время. Ему бы на тридцать лет раньше, да в отдел пропаганды, где бы он мог рисовать прекрасные картины будущего, с улыбающимися детьми, с космическими кораблями, с красными звездами, писать гимны, сочинять оды. Но увы он здесь. В другое время, в другом мире. Жаль его было, хотя все мы так или иначе напоминали друг друга.

В какой-то момент он заснул. Я смотрел на него и думал над тем, как быть со всем, что в очередной раз навалилось на меня. Долги копились, счета за коммуналку и общежитие росли как снежный ком и рано или поздно он должен был раздавить меня, не оставив шанса на выживание.

Денег не было. Совсем. Надежды мои были сосредоточены на рукописи, утонувшей в вонючей мусорной урне возле остановки, где уже наверняка побывали уборщики. Прошлое не вернуть, решение было принято и глупо сейчас страдать о том, что было потеряно для меня навеки. Я сплюнул в салфетку и закурил. Последние несколько дней я только и пытался как завязать с пагубной привычкой, но по иронии судьбы сильнее погружался в ее приторный табачный мир.

Откинувшись на спинку стула и заглянув в окно, я увидел среди проезжающих машин несколько дорогих иномарок, остановившихся у самого входа и почему-то уставившихся своими толстыми широкими фарами как раз в окна общежития. Мои мысли были о них, о комфорте, о том, как мне осточертел мой «гольф» и как было бы здорово завладеть всем этим, схватиться за кожаное рулевое колесо, погрузиться в приятные объятия мягкого кресла и забыть о прошлом, сломя голову направившись в безмятежное будущее.

Удар в дверь.

Я оглянулся. В дверном проеме, улыбаясь и искрясь от радости стоял Он. Мой старый соперник, конкурент и более удачливый писатель. Высокий, с короткими ухоженными черными волосами и белоснежными зубами, он был абсолютной противоположностью всего того, что существовало в этом месте. Богат, успешен, востребован по всем литературным фронтам, он бил тиражные рекорды и только успевал объезжать книжные ярмарки и выставки, где давал бесконечные интервью, купаясь в славе и популярности.

Евгений был моим одногодкой. На пару месяцев опередив меня в появлении на этом свете, он выстрелил как пуля из штурмовой винтовки, влетев в мир писательства и почти мгновенно завоевав огромную читательскую аудиторию. Первая книга – и бестселлер. Вторая…Третья… Он выдавал их на гора почти каждый квартал, гребя деньги и славу совковой лопатой.

Ворвавшись ко мне в комнату в дорогом костюме и черных блестящих ботинках, тут же сморщил лоб от скопившегося табачного дыма, серой тучей вылетавшей сквозь открытое окно.

– Та-да-а-м!, – его глаза широко открылись и из-за спины появилась надувная женщина с ярко накрашенными губами свернутых в трубочку.

– Что за черт? – я потушил сигарету и повернулся к нему. Сергей проснулся от громкого крика и так же поднялся с раскладушки.

– Учитывая тот факт, – начал он, – что твоя барышня покинула сие прекраснейшее место и отправилась к более достойному, передав свое лоно в надежные руки, я подумал, что за неимением лучшего ты будешь рад и такой замене.

Он подошел еще ближе и передал ее мне. Она была примерно моего роста, с глазами как у кролика и совсем не походила на женщину моей мечты. Воздуха в ней явно не хватало и любое усиленное нажатие приводило к тому, что лицо ее морщилось и превращалось в пересушенный сухофрукт.

– Извини, что без стука, – теперь его звучный голос сменился обыденным протокольным вещанием, – Нет времени. Еще две конференции в разных концах города.

– К чему это?

– Моя новая книга, Вик, она в топе по продажам. Журналюги разрывают меня на части. Пришлось даже отключить телефон, чтобы выкроить хотя бы минутку спокойствия.