Лика закусила губу. Наверное, действительно должно что-то случиться.

— Ладно, мам, давай тогда просто погадай. Ну на себя хотя бы. У тебя-то, слава богу, все течёт как река Зея.

Лидия рассмеялась. Разложила карты. Потом побледнела и сгребла их обратно.

— Мам? — Лика поперхнулась чаем. — Ты что?

— Все. Закончим на этом.

— Ты что-то плохое там увидела, да, мам?

— Нехорошее, — буркнула женщина. — И башню, и судный день, и смерть.

Лика встала, обняла мать, прижалась к её спине.

— Я слышала, что нельзя так много гадать. Карты начинают врать.

Лидия погладила Лику по руке.

— Да, ты права. Я тоже где-то об этом слышала.

Лицо женщины оставалось по-прежнему печальным и озабоченным невеселыми думами.

Лика уже подъезжала к Калгари, когда позвонил брат. Она сначала не собиралась отвечать на звонок (по радио передавали интересную передачу), но потом смилостивилась над братом. Как-никак они были близнецами, а значит, и самыми близкими друг для друга людьми.

Алекс сначала расспрашивал Лику, как долго она собирается оставаться в Калгари, спрашивал, когда приедет Ли, её муж, какие у них планы. Наконец, устав его слушать, девушка прямо спросила.

— Алекс, что ты ходишь вокруг да около, говори по делу — у меня тут радио-шоу.

— Лик, Вера сейчас в Калгари. Я очень переживаю за неё. Ты не могла бы присмотреть за ней. Она такая ещё…

Лика присвистнула.

— Ты хочешь, чтобы я у неё в няньках была? Слишком много чести для этой принцессы.

— Лик, постой, неужели тебе это так сложно? У девчонки нет ни денег, ни одежды толком, даже еда, наверное, кончается.

— Как так? Ты что, Сашка, с дуба рухнул? Отправил малолетку одну в другой город без ничего. Или ты думаешь она телом заработает?

Лика скорее почувствовала по изменившемуся голосу брата, что жутко разозлила его.

— Даже не упоминай это. Какая грязь…

— Грязь? Ты всю жизнь резвился с ванкуверскими давалками. А теперь грязь?

— Вера, она совсем другая. Ты поймёшь сама, когда увидишь ее.

— Я ещё не дала согласие.

— Давай сейчас.

— Ну ладно… Где она?

Алекс назвал адрес.

Вера сидела у себя в комнате и смотрела телевизор. На улице было достаточно прохладно. Погода Калгари значительно отличалась от погоды в Британской Колумбии. Да и настроения у девушки совсем не было. То, что Алекс упаковал ей в чемодан из продуктов, уже закончилось, и ей так хотелось есть, что живот аж сводило судорогой. Наверное, надо все-таки спуститься вниз, в ресторан, и поесть чего-нибудь горячего. Девушка решительно встала, надела свитер потеплее и, расчесав свои густые волосы, вышла из номера.

В ресторане было тихо, лишь пара молодых людей ужинали. Девушка села за столик в углу. Официантка её заметила не сразу. Она разговаривала по телефону и, как показалось Вере, говорила она на русском языке. Повесив трубку, она направилась к девушке. У неё было приветливое лицо, хотя по глазам можно было увидеть, что она устала.

Она поздоровалась и спросила, что бы Вера хотела заказать.

— У меня немного денег, — сказала она. — Может быть, какой-нибудь салат?

— У нас есть салат «Цезарь» и «Зелёный салат», — ответила официантка.

Вера увидела, что на кармане чёрной блузки девушки было написано «Татьяна».

— Вы говорите по-русски? — Спросила она.

— Да.

— Извините, Татьяна, — Вера быстро перешла на родной язык. — Не могли бы Вы мне помочь?

Женщина удивленно подняла брови.

— Я только недавно здесь, в этом городе, ничего и никого не знаю. Мне срочно нужна работа. Может быть, в этой гостинице можно как-то устроиться? Я могу и убирать, и посуду мыть…

— Ну я не знаю, — Татьяна слегка нахмурилась, задумавшись. — Надо поговорить с генеральным менеджером. Приносите завтра документы.

— Документы? Какие документы? У меня только российский паспорт.

Официантка усмехнулась.

— Чтобы здесь устроиться на работу, должна быть рабочая виза, номер социальной страховки и резюме. А так никто в Канаде на работу просто не возьмёт.

По-видимому, Татьяна увидела промелькнувшую панику в глазах Веры.

— Тебя как хоть зовут?

— Вера.

— А как ты сюда попала-то?

— Это долгая история.

Татьяна пожала плечами.

— Я бы рассказала, но у меня нет времени. Мне надо все обдумать теперь. Правда.