— Мы готовы! — отозвались дети вразнобой.

— Очень хорошо, — лорд Куригато кивнул. — Тогда идёмте.

Арэт-Джун шёл через залы дворца в сопровождении воинов клана Гацорэ. Попадавшиеся по пути придворные в ужасе шарахались от них и провожали недоумёнными взглядами. Разговоры смолкали, стихал шорох одежд — вельможи застывали при виде главнокомандующего в обществе наёмных убийц.

— Где Его Величество?! — преградил дорогу начальник дворцовой стражи Румаэнь. Четверо сопровождавших его солдат держали руки на эфесах мечей.

— С дороги! — бросил Арэт-Джун, не замедляя шаг.

Румаэнь дал знак солдатам, и те мгновенно обнажили тулвары.

— Убить! — коротко велел Арэт-Джун.

Синоби бросились на стражников, завязалась короткая схватка, и солдаты попадали на пол с глухим стуком. Арэт-Джун увернулся от выпада Румаэня, шагнул начальнику стражи за спину, обхватил его за голову и одним резким движением сломал шейные позвонки.

Он и воины клана Гацорэ двинулись дальше, и никто больше не посмел останавливать их.

Арэт-Джун вышел во двор, где его уже ждал конюх, который подвёл ему гнедого жеребца с золотистой гривой.

— Передай всем, что на императора было совершено покушение, и я отправился по следу заговорщиков, одним из которых был начальник стражи Румаэнь. Этот слух должен сегодня облететь весь Кхамрун. Ты меня понял?

— Да, господин! — конюх поклонился и побежал исполнять приказание.

Арэт-Джун сел в седло.

— Встретимся у Золотых Ворот, — бросил он синоби, подбирая поводья. — И переоденьтесь.

Воины Гацорэ коротко кивнули и разбежались в разные стороны. Через несколько секунд их уже не было видно.

Арэт-Джун проскакал мимо охранявших ворота стражников, которые в недоумении проводили его взглядами: главнокомандующий у них на глазах разговаривал с наёмными убийцами — членами тайного ордена, который ещё тридцать лет назад был заочно приговорён прежним императором к полному истреблению.

— Измена! — на скаку крикнул Арэт-Джун солдатам. — Император мёртв! Никого не выпускать из дворца под страхом смертной казни. Ответите головами!

Стражники поспешно поклонились удаляющейся спине Арэт-Джуна и бросились запирать ворота. Через пару минут перед заложенными засовом створками выстроились две шеренги воинов с круглыми щитами и длинными копьями, а в башенках засели лучники, готовые расстрелять любого, кто попытается нарушить приказ главнокомандующего и покинуть дворец.

Арэт-Джун помчался по улицам Кхамруна, столицы империи Янакато, перескакивая через тележки и не успевавших увернуться людей. Через несколько минут он был уже возле Золотых Ворот, где его поджидали переодевшиеся горожанами синоби. Арэт-Джун понятия не имел, как они умудрились опередить его, да ещё сменить наряды, но на то они и были лучшими тайными агентами в империи. Он, не останавливаясь, махнул синоби, и они присоединились к нему.

Отряд из пяти всадников отправился на юго-восток, где на берегу Килани находился старый замок Агалез, превращённый восемьдесят лет назад в монастырь. Именно там коротал дни слепой Гинзабуро, старший сын императора Ишинори, не унаследовавший престол из-за своего увечья.

Арэт-Джун понимал, что уже сейчас императорский дворец погружен в недоумение. Смерть начальника стражи лишила вельмож возможности взять ситуацию под контроль: солдаты будут выполнять приказ главнокомандующего, пока не появится кто-нибудь достаточно решительный и сообразительный, чтобы догадаться, что случилось на самом деле, и взять всё в свои руки. Вероятно, это будет лорд Зиан, Первый Советник императора. Он остался во дворце и, конечно, не станет сидеть взаперти, тем более что у него есть и свои, только ему подчиняющиеся гвардейцы. Возможно, с ним объединятся телохранители Наито, Верховного Жреца, постоянно находящегося во дворце в надежде вырвать у императора очередную привилегию храмам и служителям Бруммара.

Впрочем, всё это не имело значения. Арэт-Джун закончил свои дела в Кхамруне и не собирался возвращаться. Он не претендовал на трон и не хотел быть императором — его жизнь слишком круто изменилась несколько лет назад, после того, как он добрался до Хирагуры и побывал во дворце Кабаина. Единственное, что не давало ему покоя — несовершённая месть. Месть, жажда которой жгла его не один год, лишала сна и вынудила, в конце концов, заключить сделку с Повелителем Демонов. Месть, которая должна была осуществиться со смертью Видари!

Арэт-Джун с недовольством вспомнил слова среднего брата. Что это было: попытка отыграться перед кончиной или признание человека, которому нет нужды лгать? Если он сказал правду, значит, император погиб напрасно.

Арэт-Джун спешил в монастырь, чтобы узнать у Гинзабуро правду. Некогда тот сказал, что его ослепил Видари, возжелавший вступить на трон вместо него. Тогда он заставил младшего брата поклясться, что тот никогда никому не расскажет об этом и не выдаст виновного. Кто-то должен был править империей, а Гинзабуро уверял, что слишком любит изувечившего его брата, чтобы желать ему смерти или какого бы то ни было возмездия. Обещание было дано, однако Арэт-Джун мысленно поклялся рано или поздно отомстить преступнику, поправшему законы Янакато и династии Сигато.