Шрифт:
Но из этого вовсе не следует, что я живу отшельником. Я расстался с морем, чтобы иметь возможность спокойно провести остаток дней моих, но я вовсе не избегаю людей. Напротив, я всегда любил общество, и, несмотря на мой преклонный возраст, я больше всего люблю общество молодежи; благодаря этому я и сам пользуюсь уважением и симпатиями юного поколения. Я готов целыми часами помогать им то запускать змея, то пускать кораблики, вспоминая при этом ту радость, которую доставляли мне эти забавы, когда я был мальчиком.
Эти милые дети вовсе не догадываются, что старик, принимающий такое живое участие в их играх, большую часть своей жизни провел в разнообразных приключениях, подвергаясь подчас страшнейшим опасностям.
Некоторым из моих односельчан я рассказал кое-какие факты из моей полной приключений жизни. Я вообще охотно рассказываю о своих странствиях, как только встречаю человека, которого это интересует. И даже здесь, у себя в деревушке, подобрал такой замечательный кружок слушателей, что могу этим гордиться. Тут неподалеку находится школа, куда принимают молодых джентльменов исключительно из привилегированного класса, и вот эти-то юные джентльмены и являются моими наиболее внимательными и заинтересованными слушателями.
Я почти ежедневно встречал их во время своих прогулок по морскому берегу. Мое загорелое лицо, моя осанка старого морского волка обратили на себя их внимание; скоро мы стали друзьями и время от времени, но каждый раз по их просьбе, я рассказывал им кое-что из моих приключений.
Я никогда не отказывал моим юным друзьям в просьбе рассказать что-нибудь, мне это даже доставляло удовольствие: старые солдаты и старые моряки – последние в особенности – ничего так не любят, как рассказывать о своих похождениях.
Как-то утром я встретил своих молодых друзей гораздо раньше обычного. Почти все они были в сборе и в этот день, по-видимому, вовсе не собирались предаться своим любимым играм. Старший из них держал в руках сложенный лист бумаги. Как только я подошел к ним, юноша, не говоря ни слова, подал мне бумагу. Я также молча развернул ее. Это было нечто вроде прошения, подписанного всеми присутствующими школьниками. Вот содержание этого любопытного документа:
«Дорогой капитан, сегодня мы свободны до самого вечера и решили провести это время как можно приятнее и, кроме того, с пользой для нас. Вы ведь знаете, что для нас нет большего удовольствия, чем слушать ваши рассказы. Это дает нам смелость просить вас рассказать нам одно из самых замечательных событий вашей полной приключений жизни.
Мы предпочли бы какую-нибудь трогательную историю, но, впрочем, выберите и расскажите то, что вам самому будет приятнее; мы же, со своей стороны, обещаем слушать вас внимательно, тем более что нам вовсе не трудно будет сдержать такое обещание.
Надеемся, дорогой капитан, что вы исполните нашу просьбу, за что податели этого прошения будут питать к вам вечную благодарность».
Я, конечно, не мог не исполнить такой вежливой просьбы и отвечал, что немедленно готов исполнить желание моих юных друзей. Сюжетом для рассказа я выбрал один эпизод из моей жизни, который, по моему мнению, должен был наиболее заинтересовать их, – это была история моего детства и моего первого морского путешествия, «путешествия в потемках», как я его прозвал – вследствие весьма странных обстоятельств, при которых оно совершилось.
Выбрав удобное местечко на берегу моря и подождав, пока мои благодарные слушатели разместились вокруг меня, я начал свой рассказ.
Глава II
На буксире у… лебедя
С самого раннего детства я страстно любил воду; мой отец, мой дед и мой прадед были моряками – и я унаследовал их страсть. И действительно, вода, похоже, была моей родной стихией. В годы раннего детства я доставил много горя моей покойной матери, которая все боялась, как бы я не утонул, а меня так и тянуло к воде, хотя бы передо мной была всего только грязная лужа.
В это время со мной и произошло первое, так сказать, приключение, которое я помню так хорошо, как будто оно случилось только вчера.
Я был тогда еще в том счастливом возрасте, когда пускают по воде бумажные кораблики; я строил свои корабли из листов старой книги или из газетной бумаги и пускал их по луже, которую, конечно, величал не иначе как океаном. Но мне показалось недостаточным играть все время только с бумажными корабликами, и я придумал кое-что получше. Целых шесть месяцев я откладывал свои карманные деньги и накопил за это время столько, что смог купить настоящий шлюп со всем необходимым такелажем [2] , сработанный в свободные минуты руками одного старого моряка. Шлюп этот был всего только шести дюймов [3] в длину и не больше трех в ширину, но, несмотря на это, в моих глазах он был ничуть не хуже настоящего трехпалубного морского корабля.
2
Такелаж – оснастка парусного судна.
3
Дюйм – английская мера длины, равная примерно 2,5 сантиметра.
Мне казалось просто стыдно пускать такой большой хороший шлюп в какой-то грязной луже, где плещутся утки, и я стал подыскивать другое подходящее местечко для моего океанского корабля. Место нашлось, и очень скоро, – это был пруд или, вернее, небольшое озеро, вода в котором была прозрачна, как кристалл. Здесь протекли самые счастливые часы моего детства. Это роскошное озеро было расположено среди парка, принадлежавшего одному жившему по соседству почтенному джентльмену. Владелец парка, а с ним вместе и озера, был прекраснейшей души человек, очень снисходительно относившийся к окрестным жителям, особенно к меньшей братии. Он никому не запрещал гулять в его владениях, а нам, детям, кроме того, позволял пускать кораблики по озеру и играть в мяч на лугу – с единственным условием: не топтать цветы и не ломать деревца, которыми были обсажены аллеи.