К сожалению, в голову к человеку нельзя просто взять и влезть, читая его мысли, но можно использовать технологии, способствующие делу: сыворотка правды, полиграф, в конец болезненные пытки и даже угрозы. Однако бывало, что человек, которому уже нечего терять, чувствуя, что с ним что-то не так или видя, как его скорлупа трескается, чтобы побудить порыв, осознанно наносит себе увечья: откусывает язык, перестает дышать, начинает рывками сопротивляться. Исходя из опыта — такое работает лишь на 50 процентов, и что же, как тогда докопаться до этой ускользающей в вечность грани? Только словами. Но где же отыскать этот «ключ», помогший бы отпереть этот «злосчастный замок»? И так многие вопросы остаются и без решения.

***

Преклонных лет человек сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел с некоторой задумчивостью на следователя. Тот наблюдал за мужчиной с толикой надежды и обдумывал свой вопрос. Он понимал, что надо спешить, а не тратить время попусту, но с чего начинать, если нет улик, а только признание преступника и свидетели, которые и вовсе не имели к этому делу никакого отношения, но все как один твердили и даже указывали пальцами на него, утверждая о том, что, мол, да, это он.

— Итак, Василий Викторович, если возможно, то попытайтесь рассказать мне всё, что знаете. Порой нередко нужные вещи всплывают в один из таких моментов. Пока не поздно, прошу вас, расскажите мне, чтобы я смог оправдать невиновного и посадить в клетку преступника, — ровно и спокойно подал голос адвокат, не прекращая смотреть на сидящего напротив с выжиданием, возлагая на его плечи хоть и частично, но ношу в виде ответственности.

Старец задумчиво пожевал свою губу.

— Хотите историю? — в глазах его отразился огонёк. Казалось, что ныне произнесённые слова не возымели на него должного эффекта, что порядком огорчило сказавшего.

— Нет, не хочу!

— А жаль… — с нескрываемым раскаиванием произнёс старец, тяжело вздохнув, опуская глаза и съеживаясь, когда, не сдержав раздражения, грубо говоря, взорвался гость, сыпя обвинения.

— Это мне жаль, что вы, будучи свидетелем, склонны молчать, понуря голову, не пытаясь помочь нам! Вы хоть понимаете, что за пособничество вас ждет тюрьма, не иначе?!

Ох, как он был раздосадован, как в эту минуту не любил и даже готов был возненавидеть людей. За их слабохарактерность, за их ложь, за то, что они придумывают что-то у себя в голове, думая, что если поступят именно так, то всё последует по их сценарию, и как жестоко ударяет их по щеке жизнь, когда счастливый конец переворачивает чашу дном вверх, и настают тяжёлые времена.

— И всё же жаль, что вы не готовы слушать эту историю. Куда вы так торопитесь? Вы только тем самым теряете время, растрачивая его вот на подобные всплески… Рассказ может оказаться чисто для вас такой же пустой тратой времени, и вы снова накричите на меня, а может быть полезным, так как вы, взяв лупу, сможете увидеть маленькие незаметные буквы невооруженным взглядом. Всё зависит от вас и вашего решения, но риск велик… а вы то-ро-пи-тесь…!

Адвокат почувствовал, как к его щекам припал жар, он испытал стыд и невнятно попросил прощения. Для него это впервые — накричать на человека. Наверное, сказывались усталость и постоянные напоминания шефа о времени, о невозможности, наконец, затрагивалась его честь. Ведь он раскрывал все дела, а тут тупик. И все эти знобящие мысли постоянно вертелись вокруг него. И стоило ему понять, как он беспечен, полегчало, и он уже не с усталостью смотрел на старика, а с благодарностью. Качнув головой, он сел удобно, готовый слушать…

***

История была небольшой, немного размытой, но из нее адвокат смог для себя найти нужные моменты. И теперь, сидя в своём офисе, с разбросанными бумагами на столе, более-менее смог понять, что на самом деле произошло в тот роковой день.

Всё началось неделю назад. На тот момент Анна и Василий (осуждённый) были завидной парой. Они везде были вместе, держась за руку, всегда о чём-то разговаривали. Смотревшие на них люди, тронутые их простотой, не могли сдержать улыбок. Василий всегда старался чем-то удивить её. То упадёт в снег, приглашая её за собой, напоминая ей о детстве. То слепит какую-нибудь снежную фигуру и посвятит её ей, то залезет на самое-самое большое дерево и вырежет там её имя. Он был готов ради неё на всё. До поры до времени, пока столь светлое существо, как Анна, не захотело чего-то большего. Денег. Мистер Х, с которым она познакомилась по чистой случайности, был таковым. Власть, солидное положение вскружили ей голову и она, обременённая мечтами, ушла с головой в свои иллюзии, не замечая того, как рядом стоящий Василий раз за разом чах, страдая и от ревности, и от никчемности своего существования. На дне рождения готовился план, благодаря которому она смогла бы выудить огромную сумму. План был прост. Василий был телохранителем и должен был в случае чего подстраховать её (одного она не учла — человеческого фактора). Приведя Мистера Х к себе домой, попутно спаивая, Анна наносила себе без всякого страха увечья, тем самым, когда приехала бы милиция, обвинить того в попытке изнасилования, получив компенсацию за ущерб. Но что-то пошло не так, и план, долго продуманный ей, был уничтожен на её глазах, а сама она, лёжа на полу, с стеклянными глазами смотрела на своего убийцу.

***

До начала проведения казни оставалось пять часов, у адвоката была примерная картина, но, чтобы оправдать своего клиента, ему нужен последний фрагмент — Мистер Х, которого, спустя три часа, он благополучно нашёл, используя проверенные методы: собирание информации, денежное вознаграждение и даже угроза в виде пособничества в деле и, конечно же, обман. Путём хитрых проделок, он зашёл в старый бар, куда бы, насколько понимал он, не пошёл бы человек, занимающий подобное положение в обществе, и некоторое время спустя ему даже стало казаться, что где-то он совершил ошибку, но нет, всё обошлось и нужный человек, будто ожидая того, сидел за одним из столов, смотря с выжиданием на зашедшего гостя. Качнув ему головой, человек подозвал к себе, бесцеремонно беря сигарету и закуривая её.

— Добрый день, — сказал он, присаживая на диван напротив и кашлянув.

— Добрый день, — с холодом подал тот. — Я знал, что в итоге кто-то из ищеек нападёт на мой след. Уж позвольте не обижаться, но так оно и есть, — подошёл официант и поставил бокал с некоторой прозрачной жидкостью. — Что ж, перейдём сразу к делу, не думаю, что у вас есть много времени в распоряжении, чтобы тратить на подобного рода посиделки.

— Да, — и, подождав пока собеседник сделает глоток, он продолжил: — Я знаю, что в тот день именно вы составляли компанию Анне, — произнеся имя жертвы, адвокат стал наблюдать за ним, но тот был спокоен и отстранён, — вплоть до её дома. Часами позже, девушка была уже мертва. Вы единственный, кто заходил и выходил в промежуток времени между одиннадцатью часами ночи и шести утра, других людей не было.