– Я… Я…

– Знаешь, милашка, твой круп такой аппетитный, что я его прямо сейчас клюну! Ну-ка повернись!

– Эй, я её первый заметил! Ты только после меня дотронешься до её крупа, ясно?

– Давай-ка дотронемся вместе?
– расхохотался чёрный грифон и неожиданно хлопнул своей лапой кобылку по крупу.

Поняшка ещё не успела прийти в себя от грубости грифонов, а Леон уже вскочил — поднявшись на задние ноги и положив копыто на копытоять шпаги, единорог обернулся к грифонам. Всё его благодушие как ветром сдуло.

– Здесь вам не Южное море, господа!
– громко, но с сделанным спокойствием крикнул он.
– Так что сейчас вы либо извинитесь перед этой пони сами, либо я заставлю вас просить у неё прощения с того света!

– Ты посмотри-ка! Мутант встал на защиту дамы!
– осклабился серый грифон. Не спеша он поднялся, вышел из-за стола и вытащил свой палаш.
– Посиди пока, Мор, я сам с ним разберусь. Этому Донкихоту пора напороться на свою мельницу!

– Так вы не желаете извиняться перед этой пони?
– оскалился Леон.
– Что же, тогда извинитесь перед Цербером в Тартаре! Защищайтесь!

Грифон решил предупредить атаку единорога и первым кинулся в бой. Леон сделал шаг назад, одновременно выхватывая шпагу и успевая парировать неловкий выпад противника. Пока грифон восстанавливал равновесие, Леон изловчился и кольнул противника в панцирь, заставив того попятиться к столу. За своей спиной единорог услышал удивлённые и восхищённые вопли — посетители бара получили новое развлечение. Их крики подбодрили Леона — сделав обманный выпад, он ударил шпагой влево и вверх. Этот приём жеребец провёл так стремительно, что заставил пернатого снова пошатнуться и потерять равновесие, благодаря чему жеребец получил новую возможность атаковать. Неумело парируя его удар, грифон открылся и остриё шпаги немедленно вонзилось в его правую переднюю лапу. Вскрикнув от боли, противник отступил, но Леон порадоваться этому не смог, потому что в этот момент Мор решил прийти на помощь другу кинулся в бой. Его палаш пролетел в опасной близости от передней ноги Леона, однако тот успел отступить и прикрылся шпагой в тот самый момент, когда грифон попытался рубануть его по груди, ударив клинком справа налево. Приём вышел на славу — сверкающая шпага отлетела в толпу зрителей, сгрудившуюся вокруг сражающихся. Леон отошёл назад, стиснув зубы от боли в копыте.

– Молись, жеребёнок!
– взвизгнул Мор, прыгнув на единорога.

Леон резко опустился на передние ноги и тут же повернулся к противнику крупом, причём сделал это он так стремительно, что грифон успел разглядеть лишь смутное синее пятно. Затем пятно увеличилось до размера копыта, которое вонзилось в клюв грифону, ломая его и сворачивая голову противника набок: это Леон со всей силы лягнул врага.

– Сначала бей, потом говори!
– крикнул пони и обернулся к толпе, при этом снова ловко вскакивая на задние ноги.
– Шпагу! Шпагу, чёрт вас подери!

Приятель Мора, видя, как тот валится на землю, не выдержал. Перехватив оружие в левую лапу, он кинулся на Леона, но в этот момент красноглазый пегас кинул пони шпагу. Тот просунул копыто в копытоять и повернулся как раз вовремя: со скрежетом палаш встретился со шпагой. Леон выдержал давление грифона, а затем сам всем телом навалился на врага, отчего тот отлетел в сторону и ударился спиной об стол. Вскрикнув, грифон наотмашь взмахнул палашом, но Леон поднырнул под его удар и его шпага немедленно пошла вверх. Бедный грифон успел только открыть клюв в отчаянном вопле, когда хищная сталь пробила ему горло и крик превратился с судорожный хрип. Продолжая движение клинка, Леон чуть повернул копыто и выдернул оружие из шеи противника, после чего тот беззвучно завалился на стол. Его приятель ещё шевелился, открывая и закрывая клюв, когда Леон подошёл к нему и ударил в горло, прекратив дальнейшие мучения грифона.

– И так будет с каждым, кто задерёт свой нос, - заметил Леон, вытирая шпагу об тело одного из противников.
– Я уже говорил, что здесь вам не Южное море.

Толпа зрителей дрогнула — кто-то поспешил сесть за стол, другие направились к выходу, стараясь не смотреть на Леона. Несколько пони и одна зебра принялись убирать тела убитых. Лишь пони-официантка подошла к победителю и тронула его за копыто.

– Благодарю вас, господин, но теперь вам необходимо уходить отсюда, - прошептала она.
– У грифонов стоит корабль в пристани, и они наверняка захотят отомстить вам за смерть товарищей.

– Клянусь хвостом, я успею ещё поесть и выпить, - улыбнулся единорог. Однако пони быстро-быстро замотала головой и умоляюще зашептала:

– Я боюсь, что вы ошибаетесь. Кто-нибудь из только что ушедших дураков мог побежать прямо к кораблю грифонов, чтобы передать им сведения о вас. Вы спасли меня, но это может вам дорого стоить! Пожалуйста, уходите отсюда! Они не пощадят вас.

Леон помрачнел и в голосе у него появилась сталь.

– А я сам грифонов щадить не собираюсь.

Внезапным прыжком пони перемахнул на ближайший стол и поднялся на задние ноги, приковав к себе внимание всех посетителей бара.

– Слушайте меня! Меня зовут Леон Д’Амбруаз, я капитан сорокапушечного военного корабля «Скарборо»! Я пришёл сюда в поисках тех, кто готов отправиться со мной в Южное море и послать на тот свет побольше грифонов и зебр, а ещё — заработать несколько сотен тысяч битов! Хватит вам, господа, петь пьяные песни или продавать последнюю рубашку для того, чтобы вечером залить в свою глотку побольше вонючего пойла!
– он неожиданно вытащил шпагу и опёрся на неё, воткнув клинок в столешницу.
– Если вы хотите со мной попытать счастье и показать грифонам, что Республика тоже умеет драться, я жду вас на борту своего корабля до полуночи. Ровно в двенадцать часов ночи мы снимаемся с якоря и уходим в Южное море! А если вы ещё сомневаетесь, то взгляните на трупы этих негодяев — и поверьте мне, что это не последние грифоны, которые заходят в этот бар и ведут себя, словно хозяева нашей Республики! Мы должны сбить с них спесь — и, клянусь своим хвостом, шпагой и рогом, я это сделаю!