— А теперь, я думаю, самое время тебе начать рассказ, а нам — слушать.

========== Начало моего конца ==========

Как тебе будет угодно, Мастер. Слушай мою историю. Я знаю, она покажется тебе глупой, совсем не такой, что ты желаешь услышать. Но это — моя история. Я поступал именно так, к худу это, или к добру.

Странный голос в голове неустанно повторял какие-то бредни о конце света. Казалось, я вторил ему. Я не знал, зачем по ночам мы строим что-то вокруг древнего менгира, зачем уходим так далеко от нашего лагеря, но это определённо было связано с голосом в моей голове. С голосом в наших головах: мои подчинённые в тайне от меня перешёптывались между собой об этом же, точно так же не понимали, что происходит.

Затем я очнулся. Как это бывало и раньше, с первыми лучами солнца моё сознание вернулось ко мне, я всё так же не понимал, как я оказался возле этого камня, зачем взял в руки зубило и долото.

— Он очнулся!

Чужой, незнакомый мне голос — принадлежащий, очевидно, данмеру в рыжей робе, скрывавшему лицо за несуразной белой маской. Я надеялся, что мои солдаты скоро придут в себя, помогут мне схватить этого наглеца, чтобы затем расспросить обо всём, даже если придётся пытать его. Но нет — на их помощь мне рассчитывать не пришлось.

Данмер оказался неплохим магом, бой с ним затянулся. Он отражал все мои атаки, ухитрялся отвечать мне огненным стрелами, от которых мне то и дело приходилось уворачиваться. Его напарник попытался воспользоваться этим, вонзил кинжал мне в плечо. Он думал, это даст им преимущество — но он ошибался. Глупец. Если хочешь напасть на мага со спины, вооружись булавой или хотя бы крепкой дубинкой и бей по голове, рёбрам или почкам. Даже простенькое заклинание каменной плоти защитило меня, я отобрал кинжал, перехватил тело этого глупца и ухитрился использовать в качестве щита, об которую разбилась огненная стрела данмера. Норд метался из стороны в сторону, пытался сбить огонь со своей одежды, и пока он догадался упасть на землю, пламя уже почти полностью охватило его. Данмера же я убил броском кинжала, точно в его шею. Теперь нужно будить моих солдат. Я изо всех сил тряс их за плечи, в отчаянии даже наградил одного из них крепкой оплеухой. Но всё без толку.

Я прислонился к скале, пытался обдумать, что делать. Сходить к старику Телванни опять? В прошлый раз разговоры с этим сварливым данмером ни к чему хорошему не привели, он смеялся надо мной, издевался, как мог, а когда я попытался напомнить ему, с кем он разговаривает, рассмеялся ещё больше. И всё равно он не знает ничего, да и бороться с этим явно не собирается. К скаалам? Опускаться до того, чтобы просить помощи у этих дикарей? Нет. К такому я ещё не готов. В Вороньей Скале учёных в принципе нет, редоранцы слишком набожны и слишком глупы, чтобы ценить тонкие искусства.

От мыслей меня отвлекла массивная тень, загородившая солнце. Я поднял голову и подумал, что глаза обманывают меня. Огромная крылатая фигура зависла над Камнем, и её золотые глаза смотрели на меня с презрением, с желанием убить. Да, то был дракон, более крупный и крепкий, чем статуя в Имперском Городе. За мгновение до того, как тварь извергла столб пламени, я успел отскочить подальше и, укрепив тело магической бронёй, вступил в схватку за собственную жизнь. Мне не на кого рассчитывать, кроме как на самого себя, я должен убить его. Молниями я изрешечу ему крылья. Затем выжгу глаза. И перережу горло.

Я не знал, сколько времени продолжался этот бой. Я бил молниями и прятался за камнями. Дракон пытался сжечь меня, пытался ухватить зубами или сбить своим хвостом. Наконец, крылья больше не могли удерживать его в воздухе, и ящер рухнул на землю, подняв столб пыли. Падение явно не прошло ему даром, дракон будто не мог сообразить, что происходит вокруг него, замешательство дало мне возможность вонзить призванный клинок ему в горло. Мои руки обагрила его кровь — настолько тёплая, что это чувствовалось даже через форменные перчатки, на меня устремился взгляд этого зверя — никто и никогда не смотрел на меня так. Дракон словно читал все мои мысли, узнавал всё моё прошлое, все мои тайны. Его челюсть зашевелилась, до меня донеслось странное слово — FahLIL, полное ненависти, словно оно было ругательным, грязным. Тяжелые веки сомкнулись, и массивная туша без движений распласталась на камнях. Я думал, что могу перевести дыхание, могу обдумать всё, что произошло за столь короткое время. Но внутри меня будто бы вспыхнула какая-то странная сила. Тело дракона загоралось, чешуя растворялась, словно сгнивала на моих глазах, оставляя от ящера лишь скелет. Странная сила во мне вспыхивала всё ярче, пока в меня, выжигая тело изнутри, не вошли лучи золотистого света. В голове зазвучало ещё одно слово, о значении которого я даже не знал. GOL. Я мог ощутить его, прочувствовать, оно растекалось ржавыми, вязкими потоками в моих мыслях. Я не знал, что оно обозначает, не знал, откуда оно вообще взялось. Но одно мне было известно точно: оно не было порождением моего собственного разума.

Не знаю, сколько продолжалось это краткое помутнение рассудка, но когда я вновь пришёл в себя, то увидел лишь кровь на своих руках, драконьи кости на камнях и обожжённые трупы возле монолита. Трое из моего отряда заживо сгорели, так и не придя в сознание, ещё четверо всё так же самозабвенно перетаскивали каменные блоки или самозабвенно колотили о них долотом, словно не было вокруг них всего этого ужаса. Так же не пришли в себя и выжившие торговцы, чей корабль стоял здесь на рейде.

Я не разберусь со всем этим один. Я должен забыть о своей альтмерской гордости. Должен забыть обо всех обидах и разногласиях. Должен найти союзников и помощников, и первое место, куда я отправлюсь — это Тель-Митрин. Путь неблизкий, опасный, мне придётся перебиваться подножным кормом, идти целый день, а затем ночевать где попало, вздрагивая от каждого шороха. Я должен сделать это всё ради одной цели: разобраться, что здесь происходит. И вернуть своих подчинённых в чувство.

Я не боялся всех физических трудностей, что предстояли мне, мне уже приходилось пешком проходить большие расстояния и питаться тем, что найду. Делать крюк через Воронью Скалу, где можно было бы передохнуть и набрать припасов я посчитал лишней тратой времени — лучше срезать через перевал, ведущий на пепельные пустоши.

***

— Почему мне кажется, что ты не хочешь нам рассказывать чего-то?

Старик хитёр и проницателен. Пытается быть добрым, хочет казаться мудрым старцем, наставником — но его взгляд проникает в самое нутро, заставляет пробежаться мурашкам по спине. Мне начинает казаться, будто я — преступник, а Седобородые — мои дознаватели.