— …Рассказ должен быть написан обязательно тобой. Срок до моего дня рождения. Слабо?

— Я уже выиграл, смирись.

— Конечно слабо. Ты не выиграешь, пф.

— Черт, где ноут? Тебе конец.

За пару дней до моего дня рождения его увезли в Польшу на соревнования по кикбоксингу. Оттуда он уже не мог сбежать, хотя Польша куда ближе Хорватии. Мы постоянно переписывались, поддерживали друг друга. Мне иногда казалось, что я вообще его жена. Это было и забавно, и странно.

Дни летели, постоянно что-то происходило, постоянно было какое-то движение. Слова, события, происшествия, слова…

Наступил мой день рождения. Когда я проснулась, меня уже ждало милейшее поздравление. Он, козел, который не хотел фотографироваться, для меня снял видео! Он стоял на морозе без куртки и говорил такие нужные в тот момент слова. Я смотрела на экран телефона и улыбка, от которой болели щеки, расползалась по моему лицу. Я так соскучилась по его голосу, по тому, как особенно он произносил мое имя, по его смущенной улыбке, в которой не было совсем высокомерного индюка. Я не могла оторваться от видео, оно было каким-то нереальным для меня, волшебным. В придачу к этому он написал большое поздравительное сообщение. Я слушала, читала, вникала и все равно с трудом верила, что это для меня. Но…

— Моя Булочка… — и все, мозг выключался, сердце бешено колотилось, а тело становилось ватным.

За меня пили в тот день не только люди, что были со мной, но и абсолютно незнакомые мне спортсмены в Польше. Они подняли три тоста (даже мои родители, наверное, меньше!) за «прекрасную Булочку, у которой сегодня день рождения», хоть и отмечали победу на соревнованиях. Не знаю, что там им про меня порассказал Л, но народ в течение дня так и передавал поздравление за поздравлением.

====== Глава 2/3 ======

— Скажу прямым текстом: меня у тебя забирают, — одна фраза, и все старания растопить лед, что всегда присутствует в начале телефонного разговора, становятся бесполезной тратой времени. — Я думал, ты сразу это почувствуешь, но ты молчишь…

Крах? Страдание? Истерика? Нет, подобные откровения были давно привычными, как и повседневные признания в том, что без тебя жить не могут. Но, да, прежде они были завуалированы, спрятаны. Было много намеков — интуиция тоже шептала насторожиться — но чтобы так прямо!

Ладно, согласна, снова было очень больно. К этому нельзя привыкнуть. Зачерстветь, не воспринимать близко к сердцу, делать вид, что тебе все равно — да, возможно — но не привыкнуть. Однако что-то все же меняется со временем: отчаянье, которое сперва пытается накрыть тебя с головой, быстро сменяется хладнокровием. Ты замерзаешь всем телом, все эмоции будто засыпают. Поведение становится обычным, потому что всё это уже «привычка», и даже медленно начинают проявляться теплые эмоции, но…

— Я не приеду на этих выходных, чтобы поздравить тебя.

Тут уже не боль, тут благой мат. Ты снова сворачиваешься в клубок, замерзаешь, тебя настойчиво возвращают к теплу, а затем… вновь наносят удар и так до тех пор, пока ты молча не выплакиваешь все слезы, и тебе не становится абсолютно все равно. Вскоре к равнодушию присоединяются острый язык и отменный сарказм со стебом. Начинаешь просто задевать и задевать струны уже чужой души, высмеивать глупость, стараясь подсознательно причинить хоть какую-нибудь боль, входишь в азарт и, если человек вдруг растеряется и потеряет контроль, добиваешь словами.

Л — гордый индюк, он не показывал сразу же, что мои слова задевали его.Чаще всего он проявлял свое умение сдерживать меня и не позволял его раздавить. Он умел в определенных условиях улавливать линию, что я гну, и держать ее, не допуская полного моего контроля над ситуацией. Подыгрывать, не давать сделать себя жертвой, отшучиваться и менять русло, отвлекать. И тогда ожесточенный стеб трансформировался в шуточную беседу на самые отдаленные темы, к примеру — детские воспоминания.

После таких разговоров всегда оставался осадок, который не спрятать за воркованием, какая я восхитительная и чудесная, пусть и зануда иногда. Я не играю вторых ролей в моих же историях. Он знал, что, как только появится другая, я исчезну. Я не согласна была быть другом в прямом значении слова. Я была им, очень близким другом, но только с условием того, что рядом не будет той, которая станет «выше по званию». Получался замкнутый круг. Он постоянно ходил по лезвию ножа, ведь нуждался и в первом, и во втором и не мог решиться, что делать дальше. Эти его метания были для меня как удавка, которая то душит, то дает глотнуть сладостного воздуха.

Он хоть и не приезжал сам, и мне запрещал наносить визиты (Боги, девушка сама предлагает приехать, а он еще и отказывается и запрещает! Ну ни идиот ли?), но в выходные радовал своими утренними звонками и долгими милыми разговорами. Он часто с завистью признавал, что со мной был бы счастлив любой настоящий мужчина. Честно говоря, я и без него это знала, потому что столько разумного тепла и поддержки вряд ли кто-то еще мог бы истощать. Я старалась и думала за двоих, как сделать нас счастливыми. И я бы сделала, если бы меня не сдерживали, не мешали. Люди, города и сам Л. Он часто сожалел, что мы не живем в одном городе, ведь мы бы были самой топовой парой.