— Кто заказывал пиццу? — Пабло снова появился с двумя картонными коробками, которые источали удивительный аромат сыра.

Парни быстро накинулись на фаст фуд, попутно разливая пенистый напиток по пивным бокалам. За столом завязалась шумная беседа, которую тут же нарушила старшая дочка четы Бустаманте.

— Мама сказала, чтобы никаких дядей, кроме мексиканца пока ее не будет.

— Ева, мама сама не знает, что несет. Сегодня я разрешаю тебе смотреть мультики в неограниченном количестве.

— Но, мама сказала, что мне нельзя смотреть телевизор.

— Мама имела в виду телевизор, а про компьютер же разговора не было? — Пабло попытался увлечь дочурку интересным занятием. — Сегодня папа главный в этом доме, иди в комнату, милая.

— Пабло, ты прирожденный отец, — похвалил друга Томас, переключая телевизор на один из спортивных каналов.

И хотя это был сарказм, Бустаманте принял все за чистую монету от чего широко улыбнулся и отпраздновал похвалу очередным глотком светлого пива.

Вечер проходил в легкой непринужденной обстановке с мужскими разговорами, но спустя час, Софи перестала быть послушной и не на шутку разошлась со своими капризами. Чего только не делал горе-отец. Пабло и совал ей соску в рот, которую она благополучно выплевывала на пол, и мельтешил различными игрушками перед носом малышки, и качая, брал Софи на руки, но ничего не помогало. От непрерывного плача ребенка, просмотр футбольного матча был сорван, а нервы друзей были практически на исходе.

— Напомни, пожалуйста, почему мы пришли к тебе? — задал скорее риторический вопрос Гвидо.

— Потому что у меня детей больше, чем у вас.

— Нашел чем гордится! — сважничал Лассен, принимая удар на себя. — Дай, я попробую ее успокоить, дети меня обожают. Как только Пабло передал Софи на руки к Гвидо, малышка стала кричать намного громче.

— Черт, вот сирена, — продолжая держать ребенка на вытянутых руках, выругался Лассен.

— Ману, вспоминай чему там тебя учили на курсах, на которые ты ходишь с Мией.

— На прошлом занятии мы разбирали как правильно дышать.

— А что-нибудь про детей?

— Так, — мексиканец зажмурился, пытаясь вспомнить чем еще его обучали в школе будущих матерей и отцов. — Дайте мне секунду подумать. Если ребенок плачет, он хочет спать.

— Исключено, она проснулась пару часов назад, — сразу отмел эту идею Пабло.

— Тогда остается еда.

Томас усмехнулся, как будто понимал в детях лучше остальных своих товарищей. — Ты шутишь, она только что слупила целую бутылочку со смесью.

— Тогда остается последнее…

— Что? — одновременно отозвались парни.

— Грязный подгузник!

Гвидо попытался учуять запах грязного памперса, приближая маленькое тельце Софи к своему носу.

— Черт, прямо «бинго»!

— Кто будет менять? — Пабло задал не совсем уместный вопрос, так как желающих на сие действо все равно бы не нашлось.

— Точно не я. У меня рвотный рефлекс даже при упоминании слова на букву «к». Лассен сразу вычеркнул себя из списка и положил Софи на диван.

Четыре головы склонились над малышкой, которая все еще продолжала плакать.

— Мануэль, как будущему отцу тебе просто необходимы навыки смены подгузника, так что в целях приобретения ценного опыта, я любезно тебе уступаю.

— Спасибо, но сделай это лучше сам.

— Но я тоже никогда не менял памперс, это всегда делала Мариса, — Пабло как по цепочке передал взгляд мексиканцу. — Томас, ты же мой лучший друг.

— Нет, нет, нет. Я отказываюсь принимать в этом участие.

— Ладно, — сам подбодрил себя Бустаманте, решив, что все равно желающих не найдется.

Через минуту вся святая троица и Мануэль оказались в ванной.

— Перчатки! — голосом хирурга попросил Пабло, словно имел в виду скальпель.

— Маску. Приступим…

Гидо кивнул и включил теплую воду.

Отец без особого труда освободил Софи от цветастых ползунков и потянулся к липучкам подгузника.

— Черт, — прикрыл рукой рот Томас и сделал вид, будто у него в глазах защипало от этого едкого запаха. — Чем вы кормите ребенка?

— Это ребенок, а не флакон французских духов.