"На далекий суровый Север русские люди шли за пушниной, птицей, солью. Успешно промышляли и добывали их на суше, но скоро проведали, что на море можно было промышлять еще и морскую рыбу, и зверя, и рыбий зуб – моржовый клык, высоко ценившийся для различных поделок и украшений в Новгороде, Киеве, в заморских странах. Но не только богатая добыча влекла человека в край «зело дальней и отлогой», манило извечное неуемное желание понять, изведать окружающий мир, стремление к еще невиданному и неиспытанному".

Слово поморы произошло от Поморья (Поморский берег, побережье Белого и Баренцева морей). Основная официальная вера поморов – христианство как нового (православие), так и старого (старообрядцы) обрядов.

Язык поморов – поморский диалект русского языка. Характерными признаками поморского говора являются: оканье и долгота гласных в фонетике, характерная для части финно-угорских языков. Большое количество слов, унаследованных от древнерусского языка (его новгородского диалекта). Также для торговых связей с Норвегией поморы использовали руссенорск – смесь русского и норвежского языка.

“Море – наше поле"

"Русский Север всегда стоял лицом к морю, и русский помор не мыслил себе жизнь без моря. Море накладывало зримый и незримый отпечаток на хозяйственный и бытовой уклад значительной части населения всего региона.

На одной из могил на далеком Шпицбергене над останками неизвестного мореплавателя стоял крест с вырезанной надписью. Вот часть перевода этого текста: “…тот, кто бороздит море, вступает в союз со счастьем, ему принадлежит мир, и он жнет не сея, ибо море есть поле надежды. Надежда и удача – вот две сестры, на счастливое сочетание которых всегда уповал мореплаватель, всякий раз надеясь на хороший попутный ветер, удачный промысел и на возвращение домой на берег. Недаром одна из старинных поморских пословиц утверждала: “Море – наше поле”.

На парусных судах (кочах) поморы плавали по северным морям, посещали полярные земли и острова (Колгуев, Новая Земля), впервые достигли архипелага Шпицберген (его поморское название Грумант), на восток доходили до северной Сибири, где основали город Мангазея. В XVI—XVII вв. выходцы из Поморья сыграли существенную роль в освоении Россией Сибири.

В истории русского мореплавания беломорский север занимает особое место. Задолго до создания отечественного регулярного флота здесь существовало не только высокоразвитое кораблестроение, но были разработаны основы полярной навигации и проложен целый ряд морских и волоковых путей, оснащенных береговыми знаками.

Многие из этих путей имели свои названия: в Сибирь ходили по Мангазейскому и Енисейскому морским ходам, к Новой Земле – по Новоземельскому ходу, а к Шпицбергену – по ходу Груманланскому.

Так "палец" или "кукиш"?

В ХIV-ХVI веках поморы все чаще стали выходить на своих ладьях и кочах к горлу Белого моря. Если каменистый и высокий берег Кольского полуострова, с довольно большими глубинами даже вблизи берегов, им был уже знаком, то мелководный, с песчаными кошками, берег Канинский, им предстояло осваивать.

Из рассказов поморов следовало, что огромный Канинский полуостров, преграждавший им путь на восток, похож на согнутую в кулак ладонь с вытянутым вверх указательным пальцем.

Я уже сравнивал контур полуострова Канин с "сапогом" в первой части своих публикаций. Но вот сейчас, когда прочитал ещё и про "кулак" на ум пришло другое сравнение. А почему собственно указательный палец? А если это большой палец и контур полуострова не просто кулак, а "кукиш". Тогда всё становится на свои места.

Образ "кукиша" можно истолковать по-разному. Ну, например, он показывает предприимчивым морякам – поморам: "Мол, пока меня не обогнёте, не видать вам Сибири с её богатствами".

И ещё, "кукиш" направлен на запад, откуда с давних времён приезжали любители поживиться на русских северных землях и морях. Ну, например, ведь известно, что браконьерский промысел норвежцами зверя и рыбы был и на полуострове Канин, и на поморских островах Колгуеве, Вайгаче и Новой Земле. Приманивали северные богатства и другие заморские страны. Образ полуострова, как бы показывал таким “заморским браконьерам”: "Мол, всё, хватит, теперь русские здесь хозяева".

Ну, я уж не говорю о том, какую роль сыграл этот “кукиш” в годы Великой Отечественной войны.

Хочешь в Сибирь, обогни Канин

Со временем увеличивалось число переселенцев на берегах Белого моря. Предприимчивых промысловиков тянуло дальше на Север и на восток, в Сибирь. Людей манили огромные прибыли, которые они получали от таких поездок.

Уже в XV веке промысловики – поморы устремились за "соболиным хвостом", т. е. за пушниной, в районы северной Сибири, Мангазеи, к устьям Печоры и Оби. Однако путь их почти всегда пролегал мимо оконечного мыса полуострова Канин.