– То есть - это не в прямом смысле машина времени, а устройство для возвращения памяти?

– Вот именно, мы так в шутку называем свой аппарат. Прошу вас присядьте, оденьте бахилы, наш оператор и врач сделает вам инъекцию и на штурм памяти. Алексей Андреевич, прошу.

Петрушевский присел в кресло рядом со столиком и не видел, как за его спиной усмехнулся проводник, а Соболев показал ему кулак. Доктор сделал укол в вену, затем проводил к капсуле. Процедура знакомая, Петрушевский собрался снять себя цепочку и часы, но Алексей Андреевич остановил его:

– Нет, нет, ничего не снимайте, тут задействованы совсем другие физические принципы работы. Просто ложитесь на стол, дальше как в томографе: заедете в рабочую зону и просто отдыхайте, а комплексная инъекция поможет вам расслабиться.

Петрушевский уже почувствовал мягкое обволакивающее действие препарата, кряхтя взгромоздился на пластмассовое ложе, положил голову на удобную подушку. Стол двинулся в мрачное чрево с обычным пластиковым сферическим верхом и встроенной видеокамерой. Последнее, что он успел разглядеть, прежде чем стол полностью зашёл в туннель, как с потолка медленно опускается огромный непрозрачный куб.

– Как себя чувствуете, Дмитрий Сергеевич?
– голос Соболева проникал из скрытого динамика.
– Отвечайте, я вас услышу, наверное в сон тянет, не сопротивляйтесь, лежите спокойно, аппарат всё сделает.

– Первый, чувствую себя хорошо, приём.

– Шутите, это хорошо. Теперь я за вас спокоен, закрывайте глаза и ни о чём не беспокойтесь.

Соболев устроился за пультом. На сосредоточенном лице учёного отражались отсветы мерцающих индикаторов и свет экранов мониторов, на которых мелькали различные данные, пальцы лежали на клавиатуре. Директор отдавал команды участникам эксперимента.

– Леша, показатели?

– Норма, Виктор Сергеевич.

– Ну, раз медицина даёт добро, тогда с богом! Запускаю программу.

Большой палец уверенно вдавил “enter”, на экранах медленно поползли вереницы чисел, тихий гул пошёл от короба закрывшего от наблюдателей капсулу - заработала система вентиляции. Испытатели вглядывались в экраны. Соболев бросал взгляд на электронные часы с тремя разными датами. На зелёном табло высвечивалось: 14.11. 2016, 13:45, на красном: 03.04.1968 и на синем 16.06.2016. Наконец на красном цифры тронулись и замелькали так быстро, что взгляд не успевал фиксировать дату и время.

– Ждём. Лёша, не в службу, а в дружбу, завари чаю. Это часа на два, а может больше.

…Петрушевский оказался в ленинградском трамвае, сидящим на деревянной лавке внутри вагона и прокручивал события мгновения до того, как оказался здесь. Дача, компьютер, хозблок, электрощиток, вспышка. Вновь любимый город, сумка с учебными принадлежностями, школьная форма, свой класс, лица учеников, учитель литературы. Дальше быстрая смена картинки и словно на видеомонтаже морфинг картинки. Всё стремительней захват новых лиц, предметов, улиц и уже похоже на лёгкое помешательство…

Начальник и его подчинённые успели выпить чая, в который раз проверить показатели состояния Петрушевского, нагрузочных данных на систему и массу других параметров. Видеоизображение отсутствовало, что впрочем не очень расстраивало учёных, поскольку и предполагалось в рамках испытаний. Звуковой сигнал слабо тренькнул - красное табло погасло, затем помигало синее и тоже потухло. Короб медленно пополз вверх. Все кинулись к экспериментальной установке. Из тоннеля капсулы автоматически выехал стол. Петрушевский зашевелился, разогнулся и скинул ноги со стола. Внешне он выглядел словно болельщик после футбольного матча, закончившегося победой любимой команды. Это был не испуганный подопытный, а восторженно-возбуждённый, энергичный и исполненный радости триумфатор.

– Обалдеть! Я всё вспомнил, всё! Ты представляешь, Сергеевич! Всё и даже больше.

Ассистенты переглянулись - такой фамильярности больные не должны проявлять. Но начальник и глазом не повёл. Было заметно, как он взволнован. Он потрепал Петрушевского по плечу и бодро отреагировал:

– Вот и славно, молодец Дима. Сейчас тебя осмотрит Алексей Андреевич, потом ко мне в кабинет и подробненько всё изложишь.
– Соболев обернулся к врачу.
– Медицина, вперёд!

6. Момент истины

После медосмотра и короткого променада по коридору, за ними закрылась дверь кабинета и мужчины остались наедине. Петрушевский, не подготовленный к таким воспоминаниям, испытывал что-то вроде эйфории. А как же: память вернулась, а с ней старинный приятель, в силу ряда обстоятельств, выпавший из круга друзей много лет назад.

– Ну, что узнал, чертяка! Думал не дождусь! Иди сюда, путешественник.

Соболев и Петрушевский обнялись. Пожилые люди дали волю своим чувствам. Виктор Сергеевич достал свой замечательный коньяк, фужеры и блюдце с дольками лимона.