Пламя занялось сильнее и в хижине заплясали тени от огней. Жена Кхаа, босая сидела на соломенной кровати и чистила рыбину. Рыбина была очень жирная, и от неё шел специфический дух. Рыбьи потроха она клала просто на землю, а жир аккуратно собирала в старую деревянную плошку. Жир очень ценен, чтобы давать ему стекать впустую. Над огнем на веревке сушилось мясо. Оно было подвешено под самый потолок, рядом с пучками собранных трав.

Кхаа сам толком не понимал, что заставило его идти в столь отдаленные места. Он вспоминал, с каким пылом он доказывал всем, что на севере наверняка есть что-то такое, ради чего стоит там обосноваться. Не может быть, чтобы там был только снег и ничего более. Наверняка природа там хранила нечто такое, ради чего стоит бороться со стихией. Прежнее место было уже не такое как раньше. Климат менялся, и огромный континент, богатый на леса и бизонов становился другим. Никто не мог сказать, в чем конкретно это заключалось – слишком незначительны были перемены. Но, что-то определенно происходило. Бизоны, прежде бесстрашно бродившие здесь огромными стадами, стали отстраняться от людей. Деревья становились не такими великими. Этот маленький мир, облюбованный небольшой группой людей становился каким-то тусклым. Природа начала скрывать свои богатства от них. И все это прошло почти незаметно всего за несколько десятков лет.

Последний год до прихода зимы племя активно спорило, что происходит с миром, и нужно ли уходить из этих мест. И, если уходить, то куда? Практически все решили двинуться на юг, где по слухам, было такое количество воды, что ею смогли бы напиться даже Боги. И когда весной сошел снег, племя начало активно запасаться провизией, и готовиться к переселению.

И тут появился молодой Кхаа с его смелой идеей перейти через сломанную гору, и осесть на севере. Большинство считало его безумцем, потому, что все знали, что за сломанной горой ничего нет. Не того всепоглощающего ничего, не пустоты, а есть только бескрайняя ледяная пустошь с холодным пробирающим ветром и завываниями диких и опасных зверей. Сначала Кхаа поддерживала лишь его жена – Маат. Но, со временем некоторые его соплеменники все-таки решились испытать удачу. Ко времени отхода, группа Кхаа насчитывала всего сотню человек. В том числе женщин и детей. Совершив переход через сломанную гору, они оказались в невиданном ранее мире, где лето наступало всего на несколько недель, дабы показать, что оно есть, и оно помнит про людей, которые решили тут жить. Где-то далеко, за горизонтом, были ещё земли. И Кхаа с удивлением понял, что до края мира им ещё далеко.

Они долго и упорно продвигались вглубь континента. Климат здесь был очень суровым и холодным, но не таким, как про него все рассказывали. Дичи здесь было мало, но она была на порядок крупнее и жирнее, чем ранее. Лисья шерсть была гуще, и из неё делали отличные теплые шапки и рукавицы. Волчьи шкуры шли на шубы и штаны. А обувь делалась из плотной бизоньей кожи. К концу года Кхаа и его племя остановились на краю огромного плато, разрезаемого широкой рекой, где с одной стороны были высокие горы (имя им ещё пока никто не дал), а с другой – густой лес.

Начиналась зима. Суровая и темная. Снег ещё не шел, но в воздухе был слышен его свежий запах. Облака с каждым днем опускались всё ниже, и цвет их становился все темнее.

Кхаа пытался согреться в своей хижине и вспоминал, как он встретил последнего бизона в этом краю.

Его племя верило, что Бизоны после смерти попадают в другой мир, где всегда солнечно, вволю травы и много чистых озер. Но если Бизон умирает не своей смертью, то он сможет и не найти дорогу к миру мёртвых. Поэтому охотники собирались в круг и пели песни бизоньим богам, чтобы те пустили его в своё царство. Охотники на бизонов никогда не убивали молодых и взрослых особей, а так же самок. Даже старая бизониха могла родить теленка. Убивали обычно старых особей. Бизоны никогда не боялись человека в этих краях, поэтому охотники подходили к бизону и гладили его, разговаривали с ним. Когда все было готово и молитвы прочтены, бизону давали выпить кадку воды, настоянную на определённых травах. После выпитого бизон начинал активно опорожнять свой кишечник. Затем ему давали вторую кадку, и когда из него выходила только вода, один из охотников длинной заостренной полой костью пробивал кожу меж ребер и доставал до сердца. Бизон, не успев ничего почувствовать, закрывал глаза и падал на бок. Кровь, которая из него выходила, начинали собирать в бурдюки. Когда бурдюки были полны, бизона начинали свежевать. Племя Кхаа всегда с умом распоряжалась добычей. Все что можно было употреблять в пищу – съедали. Особо ценился мясистый язык и богатый жиром горб.

Этот бизон был крупнее всех виденных им ранее. Почти в полтора раза крупнее обычного здорового самца, да и рога его были куда больше. Кхаа подумал, что в один такой огромный рог должно вмещаться два бурдюка воды. Но, самым необычным было то, что он был белого цвета. Кхаа еще ни разу в жизни такого не видел. Сначала он даже было решил, что это всего лишь снег так плотно налип на бизонью шкуру. Но, подойдя поближе, он с удивлением отметил, что шерсть действительно белоснежная. Бизон посмотрел на Кхаа своими большими мутными глазами, и Кхаа понял, что тот очень стар. Возможно, он пережил уже более сотни зим. Возможно, он уже жил здесь, когда на юге еще не появилось первое племя. За долгую и холодную зиму он тощал, подъедая скудные остатки растительности. Пил воду из чистых источников, разбивая толстый лед массивным копытом. А за короткое лето вновь набирал массу, и сбрасывал старую грязную шерсть. И никого не боялся. Вряд ли в этих краях нашлось бы существо, осмелившееся напасть на столь великого зверя. В какой-то момент Кхаа решил, что перед ним сейчас стоит великий Бизоний Бог, который много лет назад породил все живое. И теперь его жизненные силы иссякли, и он медленно умирал среди этой бескрайней ледяной пустоши.

Бизон нашел немного тусклой зеленой поросли и принялся ее жевать. Кхаа свесил с плеча большие бурдюки и сел на них. Он наблюдал за зверем и тщательно обдумывал, что ему сейчас делать. Упускать такого зверя не хотелось, но и один он с ним не справился бы. В конечном счете, Кхаа решил, что раз уж Течение было благосклонно к нему настолько, чтобы он встретил этого бизона, то они обязательно столкнуться друг с другом снова. Течение сделает виток, и вот тогда Кхаа будет готов. И если Древние услышат их песни, то Кхаа убьет этого зверя.

Этим вечером Кхаа что-то предчувствовал. Маат, разделавшись с рыбиной, завернула ее в лед и солому. Кхаа обулся и вышел на улицу. Небольшой поселок уже готовился отойти ко сну. Лишь изредка между хижин сновали женщины с ведрами или дровами в руках. Небо постепенно затягивало тучами, и блеклый лунный диск медленно растворялся на небе. Звезд не было видно и вовсе. Кхаа плотнее закутался в шкуру и подумал о том, что, возможно, сегодня пойдет снег. Когда свинцовые облака окончательно съедят луну, на землю очень тихо начнут падать первые снежинки, постепенно набирая силу, и к утру полностью покроют белым все плато.

Сначала он и вовсе подумал, что ему это мерещится. Но, покуда темный силуэт приближался, Кхаа все больше убеждался, что это не дикий зверь и не призрак, а человек. Очень большой человек. Когда он подошел меньше, чем на пару шагов, Кхаа немного опешил и сделал шаг назад. Незнакомец был почти на две головы выше его, и невероятно мускулист. Кожа его была настолько бледной, что казалось почти белоснежной. Волосы были белыми, или правильнее сказать бесцветными. Они были собраны в толстый хвост, ниспадавший почти до лопаток. Незнакомец был одет в длинную белую одежду. Кхаа удивило то, что одежда была очень тонкой и совершенно без меха. А еще он был бос и, судя по всему, не испытывал совершенно никаких неудобств по этому поводу. Кисти рук его были спрятаны в рукава, как в муфту. Незнакомец остановился, вытащил руки, и поднял ладони вверх, демонстрируя, что он безоружен и пришел с добрыми намерениями. Кхаа заметил, что пальцы человека были худыми и длинными, а на одном из них было кольцо. Понять, из какого материала оно сделано, Кхаа не смог. Он просто удивился такой тонкой работе. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и Кхаа заговорил первым.