При Сталине в Приаралье ссылали политзаключенных, поселения и лагеря располагались прямо под палящим солнцем на берегу. Не правда ли, сразу вспоминается Чёрное море, на его берега ведь тоже ссылали когда-то, а нынче там сплошные курорты: пляжи, рестораны, толстосумы и красивая жизнь, были бы деньги. Однако такое сравнение ошибочно. На самом деле существующая карта Арала – свидетельство гибели экосистемы, и хотя в соответствующих справочниках можно ещё прочесть, будто в Арале добывается полмиллиона тонн рыбы, в действительности даже изучение этой рыбы – удел палеонтологов. Что это вообще за море такое (конкретнее: водоём такой), в котором из 20 аборигенных представителей ихтиофауны не осталось в живых ни одного? Что за приморье (приводоёмье), где из 178 представителей животного мира сохранилось в конце восьмидесятых лишь 38?

Пожалуй, первыми неладное с Аралом почувствовали ученые. Но сессия ВАСХНИЛ 1948 года практически закрыла все темы по изучению Арала. Вслед за учеными погрустнели рыбаки. Обмеление моря сказалось на увеличении солёности – с максимума 8 граммов на литр до минимума 26 вчера. В 1972 году уловы рыбы только в Каракалпакии (Южная половина Арала) уменьшились по сравнению с 1960-м в 2,5 раза. Площади нерестилищ сократились с 1964-го по 1974-й в 16 раз. Арал принялись «улучшать»: к 20 пресноводным по происхождению аборигенным видам рыб подселили 15 видов мигрантов. Уловы росли лишь поначалу. К концу семидесятых годов при солёности 13–14 г/л Арал был в биологическом смысле, по сути дела, мёртв. Погибло 70 % беспозвоночных, все виды уникальных аральских рыб, большинство из которых встречалось только в этом водоёме. Из акклиматизантов сохранились пока бычок-губарь, колюшка, камбала-глосса да случайно занесённая атерина. Остальные переселенцы, привыкшие, казалось бы, к сильно солёной воде, погибли к 1986 году (когда солёность превысила 22 г/л). Тысячи рыбаков остались без работы, и самые мобильные вынуждены искать ее далеко от родных мест. (Олег Муталенко, кинооператор-документалист с «Таджикфильма», киностудии, существовавшей в советское время в Душанбе, рассказывал мне, что встречал рыбаков из Каракалпакии на высокогорных озерах Памира.) Интересно, что солильно-коптильный цех рыбокомбината в городе Аральске построен двадцать лет назад, то есть году в 1970-м, когда уловы стали заметно падать, а само море – отступать.

Мой собеседник – заведующий лабораторией охраны почв Целиноградского отделения института почвоведения АН Казахстана, кандидат географических наук Мухит Эсенович Бельгибаев. Более десяти лет занимается он проблемой Арала. Поскольку до моря я ещё не добрался (разговор идет в доме творчества писателей Узбекистана, где собрались участники I Всесоюзного совещания по Аралу 1988 года), первым делом включаю диктофон.

Старая пристань

– Говорят, море отступает на глазах. Правда?

– Наиболее быстрое отступление водной поверхности происходит в восточном и северном Приаралье, – говорит ученый. – Ширина осушки достигает в настоящее время 85 километров. При отступлении моря формируются особые ландшафты. Речь идёт в первую очередь о солончаках, о подвижных барханных песках, занимающих в настоящее время более трёх тысяч квадратных километров. Площадь солончаков растёт намного быстрее. Вот на этой территории Восточного Приаралья берут свое начало пыльные бури – они выносят соли и песок в юго-западном направлении, через Арал на земли Каракалпакии и плато Устюрт. Естественно, такие бури во время цветения растений способны нанести большой урон будущему урожаю. Осушенная территория моря превышает уже 2,6 миллиона гектаров. Мы определили вынос солей прибором-пылесолемером. Эти исследования показали, что с одного гектара солончаков выносится от 2 до 5 тонн солей в год.

– Страшная нагрузка на всю окружающую среду, вроде интоксикации живого организма при болезни.*. Каковы, выражаясь языком медицины, «осложнения»?

– Одним из отрицательных последствий падения уровня Арала является опустынивание прилегающих территорий. Климатологи определили это влияние до 400–500 километров и даже более от побережья. Эти территории отличаются экстрааридным климатом, то есть засушливым летом и суровой зимой, причём по сравнению с шестидесятыми годами зимой наблюдается резкое похолодание. В настоящее время ареал влияния бедствия явственно ощущается в Кзыл-Ординской, Ташаузской областях и Каракалпакской автономной республике.

– Судя по всему, уровень моря будет падать и дальше. Что из этого следует?

– Губительное влияние будет распространяться вверх по долинам усыхающих рек. Причины экологической катастрофы известны: увлечение освоением новых земель и строительством очень большого количества водохранилищ. Кроме того, усиленный переполив – а он имеет место везде – ведёт к подъёму грунтовых вод, особенно в Хорезмской области и Каракалпакии. Всё это приводит к вторичному засолению почв, нестабильности урожаев. Чтобы перекачать соли сверху вниз, в Хорезме делают промывки почв. С усыханием Арала увеличилось количество осадков в осенне-летний период, и рано – в октябре – стали начинаться заморозки. Думаю, Арал здесь ни при чём – это влияние Туя-Муюнского водохранилища с зеркалом 650 квадратных километров. Мировая практика строительства водохранилищ знает немало подобных примеров, когда возрастает увлажнение в прилегающих к водоёму районах и меняются тепловой и радиационный режимы. Аналогичная картина наблюдается в Ташкенте, Душанбе – как и во всех городах, вокруг которых много водохранилищ…

С казахстанским почвоведом я беседовал в мае 1988 года, а месяцев через десять в Москве узнал вот о чём: как ни странно, изменение климата осложнило работу тех наших сограждан, кто имеет дело с электричеством, точнее, обслуживанием линий электропередач. Аральская соль, оказывается, осаждается на изоляторах электропроводов, отчего летом нередки случаи самовозгорания, а зимой – обрыва проводов, отяжелевших от налипшей на них соли. Об этом поведал начальник электроснабжения Кунградской (Каракалпакия) дистанции железной дороги Сапарбай Сарбаев. Когда позднее совершенно случайно я разговорился об Арале с начальником высоковольтных сетей «Таджикэнерго» Виктором Васильевичем Карпуниным, то неожиданно услышал, что аналогичная картина наблюдается и в далёком от Арала Таджикистане, в частности в Нуреке, откуда до эпицентра нашего разговора вёрст, наверное, тысячи полторы, а то и две по прямой. До заполнения чаши Нурекского водохранилища (вспомним, что и сам Нурек «сидит» в чаше) климат был значительно суше, и переносимая ветром соль изоляторам не вредила. Теперь же она осаждается с влагой где попало…

Автор в 1988 г. на Барсакельмесе