Смирившись с тем, что хитростью и обманом от Зообаба редкликвий получить не удастся, пришел к нему Мурмумба снова.

— Да ведь это снова ты, Мурмумба! — воскликнул Зообаб.

— Да, это я, Зообаб, я, Мурмумба, — честно ответил Мурмумба. А что еще ему было ответить?

Удивился Зообаб честности Мурмумбы, но виду не подал. Руку подал.

— Может, хочешь чего, редкликвий моих, например? — спросил он с подвохом.

Плюнул Мурмумба с досады на планету и пошел себе в даль. Редкликвий он, конечно, хотел, но не признаваться же ему в том было…

Зообаб же долго еще сидел на плюгорке и смотрел ему в след, тая в душе своей высокие и не очень мысли и помешивая носопитоновую кашу. Так они с тех пор больше и не встречались.

Честность — она когда во благо, а когда и нет, так-то вот, так-то, в старых историях мудрости непомерянно!

Кем на самом деле был Ковардлик, того и сами смуры доподливно не знали. То им вдруг казалось, что он из носопитонов, то вдруг у него такие манткрылья в срамотории вырастали, что все решали, что он из Hул-Гаммы. Сам Ковардлик на эту тему утмалчивался и виду не подавал, что об этом знает.

Как то раз пришел к нему Хорванец из Крупных и прямо спросил:

— Уж не ты ли, Ковардлик, планету нашy создал, и носопитонов впридачу?

Hичего не ответил ему Ковардлик, только достал из моря жилот, подмерил и спиной к миру повернулся. Почудилось Хорванцу, что в жесте этом открыл ему Ковардлик способ возжевания, обрадал, и побежал к остальным смурам новестью такововой делиться.

Да только не добежал, съел его носопитон по дороге и измучил.

Так и не узнали смуры, кем был Ковардлик на самом деле. Одни говорят, что тому причиной носопитоны, другие, что сам Мурмумба, с которым Ковардлик к тому времени много общался.

У смуров еще не было ни котлов ни пашен, а они при этом не только жили, но к тому же и охотились, и разводили голодильники. И раз в году, а Hовый год к тому времени смуры уже придумали, устраивали они праздник духа тела.

В чем заключался его смысл уже и сами смуры толком не помнили в такие глубины времени уходило его прошлое.

Старики говорят, что было там полоскание тканей весьма себе взаимное и заимное, а больше ничего, ничего не помнят, вот до чего тайна.

И, конечно, ораторию устраивали смуры в завершезнвование праздника, хором сидели и волшебная как водка с колой музыка их разплывала над холмолесом и новонатворенным морем.

Однажды на таком празднике заметили смуры, что сидит рядом с ними в тени кто-то, и до того недодобрый у него вид, что на него и посмотреть-то, нето что опроприировать, страшно. Подошли смуры к мудрому Зообабу.

— Скажи нам, мудрый Зообаб, не знаешь ли ты, кто сидит в углу, зорстластый, сопастный, с девятью усами на пяти ногах, и светлый праздник наш словно носопитон опашливает?

Hичего не ответил им Зообаб, только надел поскорее свои редкликвии и исчез с праздника, словно его волною сдуло.

Что было смурам делать? Пошли они на поклон к Мурмумбе.

Далеко жил Мурмумба, долго шли смуры. Hаконец добрались.

— Скажи нам, хитрый Мурмумба, — сказали смуры, — не знаешь ли ты, кто сидит в углу, зорстластый, сопастный, с девятью усами на пяти ногах, и светлый праздник наш словно носопитон опашливает?

Рассмеялся Мурмумба глупливо, махнул удочкой, ибо шел с рыбалки, и ответил:

— То весна к вам приходила. Кончились теперь ваши пляски и песни кончились. Говорил я вам — гоните в шею вашего Зообаба.

— Что же нам делать теперь, хитрейший? — смокорно спросили смуры и были они при этом наскрознейшим образом пропуганы.

Рассмеялся Мурмумба и ответил:

— А ничего тут уже не поделаешь, пока вы до меня добирались и весна и лето и праздник ваш — все уже кончились. Все, бояться вам больше нечего. Далеко, очень далеко живу я смуры, горастье вам всем, ди и мне теперь впридачу!

Сказал и пошел себе в даль.

И с тех пор очень все смуры Мурмумбу почитали. За хитрость и смекалку, а пуще всего за то, что живет далеко очень.

Они почитали его, а звезды все падали и падали на землю, как это было заведено в старые времена, и хитрый смур Мурмумба сидел и смотрел, смотрел на звезды.

20.10.1988