У Толика хватило ума бросить машину не рядом о своим домом, а на некотором удалении от него, хотя из-за этого ему пришлось лишние пять минут бежать, испытывая неодолимый страх. Дома он продрожал до утра, а потом решил податься в Глебовку, к знакомым фермерам.

Фермеры эти, молодая семейная пара, зарабатывали на первоначальное обустройство своего хозяйства весьма оригинальным способом — снимаясь в фильмах Марика Калганова. В связи с этим делом Толик с ними и познакомился.

Усадьба этих фермеров находилась не в самой Глебовке, а на отшибе. Деревенские бабки называли ее «хутором» и крестились при одном упоминании о ней — прежде всего потому, что в угодья этих фермеров входил Русалочий пруд, с которым связана какая-то древняя легенда. К тому же хозяйка хутора вовсю пользовалась свободой, которую предоставляет жизнь вдали от цивилизации, и очень часто в теплые дни ходила без всякой одежды — особенно утром, сразу после пробуждения. Толика она встретила именно в таком виде и на радостях тут же кинулась его обнимать, так что гость, всю ночь испытывавший только отрицательные эмоции, получил наконец изрядную порцию положительных.

К вечеру того же дня его преследователи закончили работу над фотороботом. В отличие от обычных полицейских программ, «Робокоп» позволял не только составить контурный портрет, но и сымитировать настоящую фотографию, а имея два или три ракурса — анфас, профиль и вид сзади — можно было поворачивать смоделированное изображение как угодно.

Сначала Беляцкий думал отправить своих людей ходить по улицам вблизи нефтебазы и того места, где нашли машину, и показывать всем встречным изображение беглеца. Но для этого у него осталось слишком мало народу. И тогда Саша решил применить радикальный метод — напечатать на ксероксе несколько сотен портретов с надписью: «Этот человек разыскивается в качестве свидетеля по делу о похищении Яны Ружевич», и телефоном, по которому надо звонить, — а потом расклеить все эти распечатки до городу, на стенах, столбах и автобусных остановках.

Опытный Каменев или Серебров вряд ли пошли бы на такую меру — ведь это угрожало безопасности свидетеля. Но Беляцкий не придумал ничего лучше и претворил идею с расклейкой портретов в жизнь. Поздно вечером спешно нанятые мальчишки рассеялись по городу, неся в руках пачки портретов и баночки с клеем.

Вчерашняя бессонная ночь и трагедия в Русакове очень негативно сказались на умственных способностях всей честной компании. Только этим можно объяснить, что лишь на следующее утро, то есть через сутки с лишним после неудачной ночной погони, оперативники, упустившие Толика, додумались до очевидного, и один из них сказал другому:

— А ведь на нефтебазе его должны знать. А то бы они его так просто не отпустили. Сдали бы в милицию.

Напарник ответил нецензурно, но его тирада означала полное согласие с мнением партнера, сдобренное тяжеловесной порцией раздражения по поводу того, что эта простая и здравая мысль не пришла им в голову раньше.

Крокодил и Казанова тихо-мирно вышли из кольцевого автобуса в Русакове. Никого из знакомых они в селе не встретили и очень этому обрадовались. Зато в дачном поселке им навстречу сразу кинулась знакомая девчонка с соседнего участка, донельзя возбужденная и переполненная новостями.

— Ой, тут такое было! — выкрикивала она на ходу. — Ночью террористы поезд взорвали, поубивали кучу народу. Теперь милиция везде, ОМОН, солдаты. Ужас, что делается.

— Чеченцы, наверное, — предположил Казанова.

— Кто их знает, — сказала девушка. — Разное говорят. Будто бы певицу украденную привезли обменивать на деньги — так и ее убили, и деньги сожгли, и все вокруг тоже подожгли и закидали гранатами.

«Как интересно», — подумал Гена и повторил то же самое вслух:

— Как интересно! А кого-нибудь уже поймали?

— Нет. Говорят, они на мотоцикле уехали. У них полночи было, чтобы смыться.

Гена и Казанова незаметно для собеседницы выразительно переглянулись.

За светской беседой они добрались до станции. Электричку еще ночью утащили маневровым тепловозом — она хоть и сгорела, но ходовая часть пострадала незначительно. Но и без электрички следы ночной баталии выглядели впечатляюще. Сгоревшие деревья, обожженная огнем платформа, покореженное взрывом ограждение и воронки между путями — все говорило о том, что битва была нешуточная.

При виде всего этого Казанова с удивлением подумал; «Неужели это были мы?» Теперь, при свете дня, ночная схватка казалась ему совершенно нереальной, а легенда, сочиненная Крокодилом (уехали вчера вечером в город, забыли спьяну магнитофон и теперь за ним вернулись) представлялась гораздо правдоподобнее правды.

Наверное, именно поэтому Казанова не испытывал никакого страха перед милиционерами, которых здесь действительно было полно. Он просто уверовал в легенду, и она заслонила в его сознании действительные события минувшей ночи.

А Гена просто был уверен в надежности своего плана и тоже казался совершенно спокойным. Они оба вместе с девушкой потолкались в толпе любопытных, а потом все втроем пошли на участок к Гене есть ягоды. Покончив с этим приятным делом, забрали магнитофон и отправились на дачу к девушке, где под музыку помогли ей по хозяйству. За этим занятием Крокодил и Казанова уговорили девушку по завершении дачных трудов пойти купаться на озеро, а на озере попытались уговорить ее еще и заняться любовью, причем сразу с обоими. Последнее им не удалось, но это не помешало всем троим остаться друзьями и вместе уехать в город на восьмичасовой электричке.