А когда все кончилось. Крокодил успокоился и абсолютно ледяным мертвым голосом произнес:

— Никогда так больше не говори.

Яна молча отползла на коленях к Шурику и принялась ласкать и утешать его, не обращая на Крокодила никакого внимания.

— Иногда мне по-настоящему хочется тебя убить! — сказал ее мучитель и быстро вышел за дверь.

Дело о столкновении мотоцикла с машиной на улице Матросова (по этому поводу много шутили — дескать, рокер принял ветровое стекло иномарки за вражеский дот) из ГАИ быстро перекочевало в отдел дознания ГУВД, поскольку налицо был состав преступления — грубое нарушение правил дорожного движения, повлекшее тяжкие последствия.

Привлекать к ответственности парня, который сам пострадал настолько, что неизвестно, выживет ли, было бы негуманно. Хозяин иномарки явно был ни в чем не виноват. Но зато в качестве свидетеля он оказался очень полезен. Во всяком случае, он утверждал, что были еще двое мотоциклистов, причем один из них — без, шлема, но зато с бородой. И что самое странное, борода эта показалась свидетелю гораздо более темной, чем волосы — контраст сразу бросался в глаза.

Будь дознаватель поопытнее и попривычнее к своей работе, он, наверное, не обратил бы внимания на эту деталь. Мало ли что померещится перепуганному свидетелю, когда из темноты прямо на капот его машины вылетает неуправляемый мотоцикл.

Но Юра Сажин был в дознавателях недавно и опыта не имел, а его представления о расследовании преступлений базировались скорее на детективных романах, а не на постулатах из учебника криминалистики.

В результате он не только отметил упомянутую деталь, но и не поддался искушению списать ее на новую рокерскую моду. Когда Юра решил узнать о рокерах поподробнее, он был удивлен. Оказывается, ими занималась в основном инспекция по делам несовершеннолетних. Люди старше восемнадцати были большой редкостью среди местных рокеров даже в период расцвета этого движения, а оный период завершился, дай Бог памяти, года четыре назад. А теперь рокерские ряды поредели, старое поколение ушло на покой, а новое бережет свои мотоциклы, как зеницу ока, потому что чинить их, а тем паче покупать новые, сейчас чересчур дорого.

Значит, это была не простая прогулка верхом на железных конях по городским улицам. А что? Скорее всего, погоня. За кем? За человеком с темной бородой и светлыми волосами. Если это не рокерская боевая раскраска, то что? Парик? Какой идиот наденет светлый парик к черной бороде. Скорее, наоборот — волосы настоящие, а борода фальшивая. Но опять же, какой смысл? Тогда надо было надеть и черный парик.

Черный парик!

Темно-коричневый, почти черный парик принес в ГУВД репортер Седов вместе с посланием похитителей Яны Ружевич и пакетом. Сказал, что подбросили неизвестные. Об этом знала вся городская милиция.

Юра снял трубку телефона и набрал номер криминалистической лаборатории.

— Але, Светик?.. Это Сажин. Слушай, дело есть на сто рублей. Вы парик, который Седов принес, уже проверили?

— Девочки с ним работают. А тебе зачем?

— Да тут у меня по делу человек странный проходит. Борода, понимаешь, черная, а волосы светлые…

— А ты знаешь, как определить, настоящая блондинка или крашеная?

— Знаю. Мне бы его поймать — сразу определю. Ты мне лучше вот что скажи — волос там на подкладке не завалялся?

— А как ты догадался?

— Я умный. Про волосы, пожалуйста, подробнее.

— Не имею права. Кто ты такой, вообще говоря? Зачем нос суешь в чужие дела?

— Не угощу конфетами.

— Ой, боюсь, боюсь, боюсь!.. Ладно, сейчас.

Пауза, в которой сквозь шум помех на телефонной линии слышны удаляющиеся шаги, неразборчивые отголоски разговора, потом приближающиеся шаги и стук трубки.

— Короче, слушай. Волосы мужские, светлые, слегка вьющиеся, средней длины.

— Насколько средней?

— Как у тебя примерно. На голове, я имею в виду.

— А можно подумать, ты знаешь, что у меня не на голове.

— Я догадываюсь. Поделись секретом — что у тебя там за дело?

— Приходи ко мне вечером домой. Обсудим. Конфеты за мной…

Приятно быть красивым, обаятельным и сексуально привлекательным, — повесив трубку, добавил Юра, обращаясь к изображению девушки в бикини на стене несгораемого шкафа.

Теперь у него было три пути — доложить о своем открытии по начальству, по-дружески подбросить идейку Ростовцеву или начать разбираться самому. Так и не придя к окончательному решению, он поехал в центральную больницу, то есть стал действовать по третьему пути, хотя прекрасно понимал, что рано или поздно (и чем раньше, тем лучше) придется отдать это побочное расследование другим людям. Дело дознавателя — заниматься всякими мелочами, а вмешиваться в работу по делу о похищении человека он просто не имеет права.

У главного входа в клинику стояли четыре мотоцикла. На одном из них сидел боком парень, одетый в кожу с заклепками и шипами.

— Привет, — сказал ему Сажин. Рокер никак не отреагировал.

— Отряд не заметил потери бойца? — спросил Сажин. — Что же вы оставили друга умирать на дороге? Теперь это будет на вашей совести.

— Слушай, мэн, — лениво процедил сквозь зубы парень. — Я ведь тебя не трогаю.

— Ну, еще бы. Если ты меня тронешь, тебя посадят. Но ты не бойся. Мне про одного парня надо узнать. Колоритный такой парень — борода черная, а волосы светлые. Может, видел такого?