Немцу эта идея понравилась. Он так загорелся ею, что не отказался от предложения, даже когда выяснилось, что Титаник не вынесет двоих.

– Меня зовут Конрад, – сообщил он и, как заправский караванщик, повел верблюда под уздцы (или как там это называется у верблюдов).

Вероятно, его увлекла не столько возможность оказаться в общине идейно нерусских, сколько красота валькирий независимо от их вероисповедания. Конечно, в Порту Неприкаянных Душ хватало наготы и без заезжих воительниц, но местные нудистки все сплошь бредили Шамбалой и слиянием с природой, и это уже успело всем надоесть.

А в валькириях была другая изюминка. Их воинственный задор бил наповал, и потомок тевтонских рыцарей не устоял против этой силы.

А в Москве подсчитывали убитых и поговаривали, что жертв «синтетического топлива» по итогам революции оказалось больше, чем жертв боестолкновений. Но может быть, участники боев просто успокаивали таким образом самих себя. Мол, какой смысл корить себя и друг друга за стрельбу по живым мишеням, если от некачественного спирта ежедневно погибает больше народу, чем от пуль за три дня беспорядков.

Объявилось неожиданно и старое правительство, которое попыталось довести до сведения москвичей, что оно никуда не бежало и его никто не свергал. Якобы генерал Казаков, ответственный за безопасность и.о. президента, сам посоветовал ему спуститься в бункер, а затем отключил связь, перекрыл выходы и узурпировал власть.

Из этого сообщения массы впервые узнали о том, что Казаков – не один из предводителей восстания, а генерал ФСБ. Но в разгар праздника в честь общей победы это уже не имело никакого значения.

Свергнутому премьеру не удалось представить себя новым форосским пленником, и свежеиспеченный премьер-министр Тимур Гарин приступил к исполнению обязанностей главы правительства.

Генерал Казаков тем временем беззастенчиво называл себя Президентом, без всяких там «и.о.», зато с большой буквы. Проблема состояла только в том, президентом чего ему себя называть. Ясно, что не Российской Федерации – за отсутствием таковой. Но зваться президентом одной Москвы Казаков тоже не хотел, и по этому поводу в новом правительстве возник первый спор.

Власти вообще впервые задумались над вопросом, как назвать планету, где после катастрофы очутилась Москва, и какое имя дать государству, которое образовалось после того, как Москва лишилась России.

Кто-то предложил назвать государство Московией, а Тимур Гарин придумал для планеты имя Ойкумена или Экумена, но последнее слово осталось за Казаковым, который постановил – планету именовать Русью, а государство – Россией. А его самого, соответственно – Президентом России.

Понты дороже денег.

С деньгами, однако, было плохо. В разгар революции из Центробанка ушла фура, доверху набитая цветными бумажками. В это время внутри уже работал спецназ, и кто выпустил фуру, так и осталось неясным.

Саму машину задержали на следующий день, но никаких денег в ней уже не было. И вообще на борту оказался только один шофер Александр Караваев, который не мог или не хотел дать никаких вразумительных объяснений. Даже когда Гарин по знакомству предложил Сане помилование в обмен на сотрудничество со следствием, тот продолжал молчать, как красный партизан.

Одна фура, конечно, не делала погоды, но в дни беспорядков грабили не только Центробанк. Другим кредитно-финансовым учреждениям тоже не поздоровилось. Но даже и это было не главное, поскольку финансовая система благополучно развалилась еще раньше.

Поэтому Казаков и Гарин первым делом учинили денежную реформу. Они постановили изъять из обращения все старые деньги и ввести новые. Раздать понемногу всем поровну, чтобы хватило на месяц скромной жизни, а далее безработным платить единое пособие, а о зарплате работающих пускай заботятся работодатели.

Старый проверенный метод послевоенной Германии, план Маршалла, против которого даже прожженный либерал Гарин не имел никаких возражений.

Не стал он возражать и против указа, который запрещал гражданам иметь в личной собственности золото и использовать его в обменных операциях. Указ требовал сдать золото государству в обмен на деньги, которые будут заморожены на специальных счетах до нормализации обстановки. Правда Гарин сразу сказал:

– Мирное население сдаст свои сережки и кольца, а криминал оставит золото при себе. И спрячет его так, что даже будущие археологи не найдут.