— Ты сын Дома Шаннары — хотя только наполовину, и довольно далек от прямой линии наследников, которую можно проследить за последние пятьсот лет. Я знал тебя еще младенцем, Шеа, прежде чем ты попал в семью Омсфордов. Твой отец был эльфом — и прекрасным мужчиной. Твоя мать была из людского рода. Оба они умерли, когда ты был еще совсем мал, и тебя, как собственного сына, начал воспитывать Курзад Омсфорд. Но ты — сын Джерле Шаннары, пусть даже отдаленный и не чисто эльфийской крови.

Шеа рассеянно кивал в такт объяснениям высокого странника, сбитый с толку и все еще настороженный. Флик глядел на брата, словно видел его первый раз в жизни.

— Что все это значит? — напряженно спросил он Алланона.

— То, что я рассказал тебе, известно и Властелину Тьмы, хотя он еще не знает, кто ты и где живешь. Но его посланники раньше или позже найдут тебя, и когда это случится, ты погибнешь.

Шеа резко вздернул голову и с опаской взглянул на Флика, припомнив рассказы о громадной тени, виденной на окраине Дола. Его брат тоже внезапно ощутил озноб, заново переживая этот ужас.

— Но почему? — быстро спросил Шеа. — Что я сделал, чтобы именно со мной это случилось?

— Ты многое должен понять, Шеа, прежде чем найдешь ответ на этот вопрос, — ответил Алланон, — а у меня нет времени на долгие объяснения. Ты должен верить мне, когда я говорю, что Джерле Шаннара был твоим предком, что в твоих жилах течет эльфийская кровь, а Омсфорды тебе — лишь приемные родители. Ты был не единственным сыном Дома Шаннары, но ты — единственный, кто из них уцелел. Остальные были эльфами, их легко было найти и уничтожить. Вот почему Темный Властелин так долго не мог найти тебя — он не догадывался, что в землях Юга живет полукровка — наследник Шаннары. В первую очередь он искал эльфов.

Но помни вот что, Шеа. Сила Меча безгранична — из-за него Брона живет в вечном страхе, ведь этой силе ему нечего противопоставить. Легенда о Мече — это сильный аргумент в руках рас, и Брона намерен положить конец этой легенде. Для этого он готов уничтожить весь Дом Шаннары, чтобы некому было обнажить против него Меч.

— Но я даже не знал о Мече, — запротестовал Шеа. — Я даже не знал, кто я такой, и ничего не знал о Севере и о‡

— Это неважно! — резко прервал его Алланон. — Сомнения исчезнут лишь тогда, когда ты будешь мертв.

Его голос превратился в усталый шепот, и он опять отвернулся, глядя на далекие горные вершины за цепочкой высоких вязов. Шеа медленно лег на мягкую траву, глядя в бледно-голубое зимнее небо, пестрящее маленькими нежными клочками белых облаков, плывущих из— за высоких холмов. На несколько чудесных мгновений присутствие Алланона и смертельная угроза исчезли в убаюкивающем тепле дневного солнца и запахе раскинувшихся над ним деревьев. Он закрыл глаза и стал думать о своей жизни в Доле, о планах, которые строили они с Фликом, о надеждах на будущее. Если то, что он узнал, правда, то все эти надежды растают, словно дым. Он долго лежал молча, обдумывая все услышанное, и наконец сел, заложив руки за спину.

— Не знаю, что и сказать, — медленно проговорил он. — Я должен задать вам слишком много вопросов. Меня сбивает с толку сама мысль, что я вовсе не Омсфорд — и мне угрожает смерть от руки‡ мифа. А что бы вы делали на моем месте?

В первый раз Алланон тепло улыбнулся.

— Пока что тебе не стоит делать ничего. Прямая опасность тебе пока не грозит. Поразмышляй над тем, что я тебе рассказал, а в другой раз мы поговорим обо всех сложностях подробнее. Тогда я буду рад ответить на все твои вопросы. Но не говори об этом ни с кем другим, даже с отцом. Веди себя так, словно никакого разговора вообще не было, пока нам не удастся обсудить все до конца.

Юноши переглянулись и согласно кивнули, хотя им трудно было сделать вид, что ничего не произошло. Алланон молча поднялся, потянувшись всем своим длинным телом, чтобы размять затекшие мышцы. Братья тоже поднялись и молча стояли, пока он смотрел на них сверху вниз.

— Завтра оживут все легенды и мифы, которых еще вчера не было на свете. Скоро проснутся зловещие создания, безжалостные и коварные, дремавшие долгие века. Тень Повелителя Колдунов уже начинает падать на все четыре земли.

Он неожиданно замолк.

— Я не хотел грубо обращаться с тобой, — вдруг мягко улыбнулся он, — но если это самое страшное, что случится с тобой в ближайшее время, тебе есть чему радоваться. Тебе грозит настоящая опасность, а не сказка, над которой можно посмеяться и забыть. Тебе не стоит ждать от предстоящих событий справедливости. Ты скоро узнаешь о жизни многое, что тебе совсем не понравится.

Он помолчал, возвышаясь серой тенью на фоне зелени далеких холмов, его худощавая фигура была плотно закутана в плащ. Он протянул длинную руку, крепко сжав худое плечо Шеа, и на мгновение они словно стали одним человеком. Затем он повернулся и ушел.