— Лучше, спасибо, лапочка. И, пожалуйста, зовите меня Киллианом. Тем не менее все мои органы на месте, так что я уверен, что буду жить.

Улыбаясь сама себе, Эмма вышла в проход между кухней и гостиной, ожидая, пока Гейл закончит ужин. Она всё ещё не могла видеть его лицо, но немного видела его чёрную взъерошенную голову (практически такого же цвета, что и шерсть Гейл) торчавшую над одним из краев кожаного дивана.

— Это правда казалось несколько опасным, — поддразнила она. — Я выпущу Гейл во двор и вернусь, — добавила она.

Выйдя в проход к гаражу, она открыла стеклянную дверь-купе, ведущую на заднюю часть отгороженного двора и выпустила Гейл заботиться о делах. Вернувшись на кухню, она отыскала в одном из застеклённых шкафчиков тарелку, налила в неё немного супа и поставила в микроволновку. В то время как суп разогревался, она ещё порылась вокруг, пока не нашла несколько крекеров к нему. Удерживая в равновесии суп, крекеры и стакан воды, Эмма вернулась в гостиную и подошла к дивану, принося мистеру Джонсу… Киллиану небольшой ужин.

Когда она наконец взглянула (комически расширенными глазами) на Папу Гейл, она чуть не выронила суп. Он был бледен, с болезненными тёмными кругами под глазами, но чёрт возьми, эти глаза. Сравнение их с цветом неба или моря не было бы справедливым. Благодаря обрамлению густыми тёмными бровями и ресницами, что создавало впечатление нанесённой подводки, ясность и глубина его глаз… поражали. Но они были как глазурь на, откровенно говоря, самом великолепном торте, что она когда-либо видела. Он совершенно не был в возрасте, и не сильно походил на профессора колледжа. В всяком случае, он был всего на пару лет старше её самой, и уж точно не мягкий. Внезапно она поняла, что значили ухмылка и подмигивание Бабушки, которыми она одарила её перед этой поездкой.

Надеясь, что на самом деле она не пялилась на него, несмотря на её непреодолимое желание заниматься этим следующие 50 лет, Эмма улыбнулась Киллиану и поставил суп, крекеры и воду на стоящий рядом с ним журнальный столик. Он был клиентом, и она не должна была забывать об этом, даже если она уже растягивала понятие профессионализма, забояться о Гейл в нерабочее время, не говоря уже о её хозяине. Всё ещё лёжа под тёмно-синим одеялом, Киллиан слабо улыбнулся Эмме в ответ, потом медленно сел, положив руку на живот, будто удерживая его.

— Миссис Лукас думала, вы могли бы поесть немного её супа.

— Пожалуйста, поблагодарите её от меня, мисс Свон? — попросил он.

— Эмма. И да, я передам, — сказала она, усаживаясь на подлокотник кресла, на как можно большем расстоянии от него, но чтобы при этом не выглядеть грубой.

— Мои извинения за такое знакомство. Я действительно ценю, что вы пришли позаботиться о моей Гейл за меня. Я не ожидал особо обращения со мной. Спасибо, — серьёзно произнёс Киллиан, ловя её взгляд и изображая такую признательность, какую Эмма видела только у собак.

Это была искренняя благодарность, не многие на неё способны - она знает, потому что видела, как раньше пытались показать подобное и терпели неудачу. Это сбило её с толку.

Прерывая зрительный контакт, Эмма нервно улыбнулась и поднялась, перебирая свои длинные волосы за спиной.

— Пойду посмотрю, не готова ли Гейл вернуться. Сейчас вернусь.

Направляясь в задней двери, чтобы впустить Гейл, Эмме пришлось сделать пару глубоких вдохов и отделить реакцию своего организма на этого горячего парня на диване (“Как вообще человек может выглядеть таким горячим, проведя день в обнимку с туалетом?” — подумала она) от того факта, что, технически, он её наниматель. Она пришла в этот бизнес не ради знакомства с людьми, хотя они, конечно, приводили собак, за которыми она ухаживала. Она пришла сюда, потому что она вынесла из жизни один урок - собаки более верные, а люди, определённо, нет. Она любила собак и хотела, чтобы у них были хорошие жизни - жизни, которые они заслужили, учитывая, сколько любви они дарили. Хотя большинство владельцев были добрыми людьми, ей было плевать на каждого из них, если она была уверена, что собаки никогда не подвергались жестокому обращению. И она не собиралась менять это теперь. Не важно, насколько синие были их глаза, или как они говорили “лапочка”, так неизбежно заставляя её сердце трепетать.

Гейл издала короткий лай, вырывая Эмму из её анти-стимулирующего монолога. Она отодвинула стеклянную дверь, давая собаке зайти внутрь, и пробежала руками по гладкой шерсти, пока та протрусила в направлении к своему Папе. Остановившись в дверном проёме гостиной, собака обернулась к Эмме, завиляла хвостом и стала ждать.

Эмма улыбнулась собаке и произнесла:

— Хорошо, хорошо, я пока не уйду.

Она проследовала за Гейл обратно в гостиную, где она обнаружила лежащего на диване Киллиана, крепко спящего на боку, супа он едва коснулся. Гейл запрыгнула на диван и свернулась у колен Киллиана так, как она, очевидно, делала всегда, положив голову ему на бедро. Он зашевелился во сне, и рука его вылезла из-под одеяла и легла на затылок Гейл, оба они дышали в унисон. Эмма откинула голову и улыбнулась собаке, наклоняясь, чтобы поладить её. Тихо, не будя Киллиана. Задержав взгляд на них, так отлично подходящих друг другу, на мгновение больше, Эмма почувствовала, как сердце её сжалось.

— Ты милая девочка, — прошептала Эмма. — Будь хорошей. Увидимся завтра.

Комментарий к 1. Sick as a dog

^1 англ. Gale. Буря, шторм

^2 англ. Pop-Tarts. Название популярного печенья

========== 2. Let Sleeping Dogs Lie ==========

Киллиан проснулся с первыми лучами, разогнавшими тьму. Он был очень горячий и мокрый, но всё ещё дрожал и чувствовал тошноту. Гейл, которая всю ночь провела с ним на диване, удалось перевернуться на спину так, что передние её лапы торчали прямо в воздухе, а задние оказались прижаты к его спине. Когда она дернулась во сне, сгибая пальцы, он сделал мысленную пометку в скором времени подстричь ей когти, чтобы она не оставляла следы. Не желая так рано будить свою малышку, Киллиан медленно вылез из под одеяла, чтобы сесть на краешек дивана, стараясь не делать резких движений, которые могли разбудить её, или ту же подлую змею, свернувшуюся кольцами в его животе, будто готовясь испортить ещё и этот день.