Вадик в испуге отскочил от машины, оказалось – его попытался схватить за ногу мертвец, который был придавлен «Тайотой», из-под автомобиля торчала только одна потрепанная рука, пальцы скребли по асфальту срывая ногти. Пристанище для ночевки, мы начинали искать задолго до вечера, присматривали себе подходящую квартиру и заселялись в нее, благо сейчас, это было не проблематично. Хозяева приютивших нас пенат, в данный момент, легкомысленно разгуливали по улицам родного города, совершенно наплевав на свое движимое и недвижимое имущество, чем мы по-хамски и пользовались. На третий день, мы натолкнулись на группу людей пробивавшуюся на нескольких грузовиках и паре автобусах за город. После наших получасовых уговоров, сопровождаемых нытьём и жарким исполнением «Будённовской плясовой», мы убедили их, позволить нам, примкнуть к их экспедиции. Ехали они в поселок Рыбачий на берегу р.Оби. 10. Поселок находился от Барнаула не далеко и не близко – в сороках километрах, в стороне от трассы. По прибытии в поселок, люди расселились, кто к родственникам, остальные в пустующие дома, мы же с Вадиком устроились у одинокой старушки, которая с радостью согласилась принять нас на постой, сойдясь на оплате в качестве всемерной помощи в ведении личного хозяйства. Наш поселок, с помощью экскаватора отгородился от внешнего мира выкопав с трех сторон глубокий ров и насыпав вал. Тыл прикрывал крутой высокий обрыв над рекой. Река с избытком снабжала рыбой наш огрызок цивилизации. Еще одним ручейком продовольствия, а так же, материальных благ являлись наши фуражиры, которые разъезжали по округе выискивая склады, магазины, иной раз добираясь до города. Прожив в Рыбачьем полтора месяца мы решили, что уже пришло время собираться домой в Новосибирск. Когда мы здесь обустраивались, то честно предупредили главу посёлка, что заселяемся не надолго. Но все же, нахлебниками у приютивших нас людей мы не были и честно отрабатывали свой хлеб. Поначалу, когда мы строили планы возвращения домой, то собирались добираться в Новосибирск на машине, но наши разведчики (команда мужиков разыскивающих склады и базы продуктов и полезных материальных ценностей) говорили, что сейчас по дорогам можно проехать, разве только в составе вооруженной колонны. На трассах творилось чёрт знает что, то тут, то там завалы из машин, блокпосты на которых сидят непонятные личности, а одинокая машина с безоружными людьми – это стопроцентные смертники или рабы. Да, да, мир и цивилизация рухнули – и через два месяца появились рабы, блин, почему я не удивлён? Почему мы с Вадиком безоружные? Да потому что мы с ним – пришлые, впрочем не то, мы – временные. Нет, когда мы заступаем часовыми на ночное дежурство, нам выдают оружие, но на постоянное его ношение рассчитывать мы не можем. Ой, да и хрен с ним! С тех пор как мы здесь поселились инцидентов доходивших до применения оружия ни одного не было. А сейчас, появилась ещё одна существенная причина уходить из приютившего нас поселка. В пригородах Барнаула, находилось несколько зон, говорят, там, еще в марте, взбунтовались зеки, захватили оружие, перебили охрану и вырвались в город. Что они там творили, это уму не постижимо. Кто-то из них осел в городе, а часть, стали кочевать по округе терроризируя население, благо, что до нас ещё не добрались. – Позавчера соседняя деревня горела. Вадик, мне кажется, что мы, накануне грандиозного шухера!- я высказал другу свои опасения услыхав очередные свежие тревожные новости. Вадик встретил меня сегодня утром, неподалеку от нашего дома, после моего ночного дежурства. -И мне, что-то муторно. По-моему, наш отдых на Алтае подзатянулся. Я как-то остро затосковал по ОбъГЭСу, даже во сне его пару раз видел. -Действительно, загостились. Так, объявляю – мобилизацию! Ты, Вадик, вали на склад и вытряси у Петровны продуктов на дорогу, а я пойду домой, начну потихоньку собираться.

и тут же припустил вдоль улицы во все лопатки. «Беги Форест! Беги!»- с нежностью подумал я глядя на чикиляющего по пыльной дороге Вадика, а после, развернувшись пошёл готовиться к эвакуации. Брусчатый дом бабы Ани, где мы квартировали, находился на краю посёлка на берегу реки, и именно река являлась нашим путем возвращения домой. 11.

В доме было как-то непривычно тихо, обычно наша хозяйка несмотря на свой семидесятипятилетний возраст была довольно таки бодрой старушкой и с утра до вечера чем-нибудь да занималась по хозяйству, в общем – шуршала.

позвал я. Тишина. Я выскочил на задний двор, ни там, ни в огороде ее не было видно. «Наверное к соседке ушла»,- решил я и вернулся в дом. В это время появился запыхавшийся Вадик, с полной авоськой продуктов. -Тоха, смотри сколько я у Петровны выцыганил! Дай Бог ей здоровья!

похвалил я его,- Водку взял? -Не дала, подлая старуха! -Ну ладно, мы у бабы Ани попросим. -А где она?

ответил я вытаскивая из шкафчика наши нехитрые пожитки,- она не отозвалась. Вадик, загляни в её светёлку, может она прилегла отдохнуть, я ее искал, а к ней в комнату заглянуть, так не догадался. -Тормоз. -Не спорю…

заорал Кисель уже из её комнатки. Я бросил рюкзак и побежал в светёлку бабы Ани. Выглянув из-за спины Вадика, я увидел нашу хозяйку, она лежала на кровати неподвижно-мертво, торжественно сложив жилистые, за долгую жизнь натруженные, руки на груди.

с жалостью прошептал друг.

промямлил я и осёкся. В этот момент, кот, который мурлыча тёрся о наши ноги, выгнулся, вздыбил шерсть и, выкатив зеленые глаза в белой кайме, стал отступать вглубь дома, его шипение переросло в мерзкий гундосый вой. Ах, ёпт твою же!.. Наша мёртвая хозяйка уже не лежала, она медленно поднималась, спуская ноги на пол. Труп хрипло всхлипнул и открыл мёртвые глаза. От заячьего визга Вадика у меня заложило в ушах. Что он орал, я не помню, но надо отдать ему должное, Вадик первым соорентировался – вытолкнул меня из комнаты, захлопнул дверь в комнату и подпер её плечом.

взвизгнул он. -А? Я сейчас! Я выскочил на задний двор, схватил первую попавшуюся доску, банку со старыми гвоздями и топор. Возвращаясь в дом, я споткнулся о порог и грохотом растянулся на полу прихожей. Выпущенный из рук топор, по инерции скользнул далеко вперед, а банка отлетев и ударившись о стену, упала прямо в дырку подпола, куда обычно ходил срать хозяйский кот. Передо мной на полу осталось с десяток кривых, словно черви, гвоздей.

лихорадочно повторял я, кинувшись собирать в руку ржавые гвозди.

взвыл Вадик, мёртвая старуха ощутимо толкала дверь с обратной стороны,- Ну чего ты возишься?!

отчаянно завопил уже я, торопливо пытаясь выправить для начала хотя бы пару, то и дело попадая обухом топора по пальцам. Наконец заколотив дверь неугомонной старухи, мы смогли перевести дух. Стараясь не обращать внимания на скребущегося за дверью мертвеца, в изнеможении попадали на стулья. В который раз бздявая натура Вадика спасла мне жизнь. -Ты чего тормозил-то? Я тебе кричу, кричу, а ты как стоишь вкопанный… -Блин, я как кролик перед удавом замер…Взгляд у нее такой страшный, меня как будто сатана за яйца прихватил…Ни туда ни сюда…

Вадик утомлённо закрыл глаза. -Ну, а что, планы у нас не меняются, собираемся и валим домой. Я сейчас до соседей, добегу, предупрежу, что бы значит бабульку нашу упокоили. А ты, вот что – трёх курей заруби, собери яйца и ставь всё это вариться.

заныл Кисель. -Ничего, лучше сейчас на газе их сварить, чем в дороге с дровами мучиться. Баба Аня давно уже готовила все на печи, но про запас у нее в сенях стояла пара газовых баллонов, а уж теперь, в связи со сложившимися обстоятельствами, беречь газ уже не имело смысла. 12. -Тётя Ира-а!- я пытаюсь докричаться до соседки. Тётя Ира, женщина лет сорока – ещё неувядшая блондинистая красавица и отчаянная хохотунья с огромными голубыми глазищами. Была она энергична как и баба Аня, можно даже сказать – атомнее, эдакий – «энерджайзер» в юбке. Её практически нельзя застать на месте, она была везде и одновременно нигде. Тётя Ира постоянно носилась по посёлку и всегда первой узнавала все новости которые и разносила с небольшими дополнениями и немного приукрашая их.