Илона переводит на меня глаза, а её губы расползаются в коварной улыбке. Надеюсь, у меня отчетливо написано на лице два простых слова: какого хрена?

– Каролина, люди приходят сюда, чтобы расслабиться, – поясняет Илона, явно прочитав немой вопрос в моих глазах. – Мы врем каждый день. Обманываем любимых, родных, начальство, коллег, а потом нас мучает совесть, тебе ли не знать. – Ах, да, конечно. Я же спец в этом деле! – А здесь ты можешь врать сколько душе угодно. Утром ты бы постеснялась подойти к незнакомому парню и заговорить с ним, а тут, скрывая под маской лицо, с легкостью познакомишься с кем угодно. Поцелуешься с кем угодно и прочее…

– Пф-ф! Значит, здесь просто клуб нерешительных и неуверенных в себе людей, которым проще лгать, чем говорить правду? Ты ведь не такая! Что ты здесь забыла?

– Это тоже самое, что отмечать Хеллоуин. Люди надевают на себя жуткие маски и несколько часов живут собственной выдумкой. Кто-то изображает Дракулу, а кто-то просто обыкновенный парень. Сыграй с кем-нибудь, познакомься с людьми и поймешь, что здесь по-своему увлекательно.

Мой вопрос так и остается без ответа. Серьезно, что Илона здесь делает? По-моему, уверенности в себе у нее хоть отбавляй! К нам подходит официант. Пить больше не хочется, поскольку боюсь потерять бдительность из-за алкоголя. И хотя Илона заказывает для нас два коктейля, я настойчиво уверяю, что пить ничего не буду. Мало ли, вдруг здесь что-нибудь подсыпают в напитки?

В сотый раз оглядываюсь и понимаю, что я среди лживых величественных незнакомцев, выгляжу как гадкий утенок. Теперь понимаю, откуда в Илоне этот кошачий томный взгляд и плавные движения тела – здесь все такие. Кажется, что я нахожусь на маскарадном балу, где среди гостей полным-полно высокоуважаемых лиц, а я – жительница какого-нибудь бедного села на отшибе, что незаконно проникла сюда.

Сколько лет этому парню в темно-сером костюме и маске из серо-зеленых перьев, что стоит у перил и смотрит на танцующую толпу? Кто эта женщина с большой грудью и квадратными сверкающими серьгами в ушах, что болтаются при каждом её движении? Зачем она приходит сюда?

– Это Мишель, – объясняет Илона, кивнув подбородком в сторону этой женщины. – У нее свидание с голливудским режиссером.

– О мой бог! – прыскаю я, сотрясаясь от смеха.

– Она очень милая, кстати. А будешь так вести себя, все поймут, что ты новенькая.

Я мгновенно успокаиваюсь.

– И что будет?

Илона безразлично пожимает плечами и пробегает по залу сверкающими глазами.

– Попадешь в чью-нибудь игру, окажешься в ловушке – понятия не имею.

Отчего-то после этих слов, в мыслях появились кадры из фильма «Пила», где самым жутким зрелищем для меня всегда была та уродливая игрушка на велосипеде. Что она там говорила?

Поиграем? Игра началась?

– Хочешь, можем пойти потанцевать?

– Не-е-т уж, спасибо. Я пока посижу, посмотрю…

На сборище богатеньких лжецов.

Внезапно у нашего столика резко тормозит низенький парень в белой маске и рваной черной футболке с непонятной надписью. У меня даже волосы на затылке зашевелились от того, как он беспардонно наклоняется над столом и заглядывает в мое лицо.

– Прекрасная, не желаешь раскурить кальян?

Молча качаю головой. Наверное, глаза у меня больше, чем объектив профессионального фотоаппарата. Спросив то же самое у Илоны, парень резко выпрямляется и подходит к соседнему столику.

– Это что было? – ахаю я, все еще с опаской поглядывая на незнакомца.

– Это кальянщик Лукас. Юмор у него такой, не парься.

– Слушай… Это не мое вовсе, – невнятно говорю улыбающейся Илоне. И на мою речь никак не влияет воспоминание о жутком фильме про Джона Крамера. О, боже, я даже помню, как его зовут! Плохой знак. – Ты извини, ладно? Но не могу я находиться тут. – Поднимаюсь с кресла и поправляю на плече цепочку от сумочки. Бегло оглядываю зал и как назло мои глаза останавливаются на высоком парне в ярко-красной рубашке и какой-то жуткой угловатой маске с белыми неоновыми линиями. – Я сама найду выход, не переживай. Веселись, хорошо? Завтра поговорим.

– Не уходи. – Расползающаяся улыбка на её лице внушает тревогу, но я старательно изображаю спокойствие. – А как же игры?

– О, прошу, не говори этого слова, – нервно хмыкаю я, опасаясь, что откуда-нибудь появится эта жуткая кукла. – Без меня. Я пока не готова к таким… Таким экспериментам. Мне бы сейчас поплакать в подушку и все такое.

Поспешно целую Илону в щеку и желаю приятного вечера. Но как только делаю пару шагов в сторону выхода, повсюду неожиданно гаснет свет, погрузив десятки человек в непроглядную тьму. Музыка резко затихает. Мое сердце стучит как молот. Чувствую себя загнанным в угол мышонком.

– Илона? – тихо зову я, протянув в сторону руку. Повсюду происходит какая-то возня, шорохи, слышатся чьи-то смешки. – Илона, ты здесь?

Она не отвечает. Делаю осторожный шаг назад, в сторону столика, за которым я только что сидела, и нащупываю кожаное кресло. По-видимому, это мое. Перекладываю руки на стол, ощупывая гладкую поверхность, и упираюсь пальцами в другое – там где сидит Илона.

Какого черта она не отвечает мне?!

– Илона, что происходит? Почему ты молчишь?

Нащупываю чью-то крепкую руку, облаченную в мягкую ткань и на секунду замираю. В голове пульсирует, а в нос проникает незнакомый запах: едкий, мужской. Кажется, рядом со мной проходят несколько человек.