– То есть вы хотите сказать, что существует ещё один мир, и он гораздо более настоящий?!

ЗА окном раздался гул подъезжающей бронетехники, и чувства возвышенности, связанное с осознанием механизма «выхода из роли», тут же утонуло в прописанном сценарии.

– Не страшно, – улыбнулась женщина.

– Кто это? – выглянув в окно, забеспокоилась Гелла.

– Помнишь, я говорила, что, совершая обряд проклятия, мы приближаем момент расплаты за грехи?

Гелла с ужасом посмотрела на женщину, которая, собрав все кости, направилась к выходу встречать гостей.

– Так вот, мой «момент истины» настал.

44. – Как сентиментально! – расхохотавшись, икнул Арчибальд, – прости.

– Это уже не имеет никакого значения, – покачала головой Гелла.

– Ну, как же… – развёл руками собеседник, – неужели ты прошла весь этот путь только для того, чтобы признать, что он не имел в конечном итоге никакого смысла?

Девушка подняла голову и столкнулась с пронзительным взглядом Хопа.

– Как вы?.. То есть это же было так давно. Когда я встретила вас… И я слышала, что вас убили, как и остальных шаманов!

– Ха! Ты воспринимаешь всё в рамках узкой географии линейного времени. А если взять допущение, что оно нелинейно и вообще отсутствует как категория, то… Наш разговор с тобой покажется тебе не таким уж и невероятным.

– Нет, подождите! Хотите сказать, что… Я всё ещё под воздействием вашего снадобья?! Но я ведь тут прожила целую жизнь! Я встретилась с новыми людьми! С Майклом… Где он, что с ним стало?!

– Так, ты, главное, успокойся, – спокойно помахал рукой Хоп.

Гелла не слушала его. Соскочив со своего места, девушка бросилась в сторону, куда угодно, лишь бы подальше от этого видения. Принять смерть, оказывается, было гораздо проще, чем осознать все самые важные моменты своей жизни просто имитацией, сном, рассказанным Золотым Утконосом.

Ум Геллы бился в агонии, в надежде убедить самого себя в реальности прожитой жизни. И в представлении смерти чем-то чуждым и, самое главное, конечным. Перед лицом девушки возникла дверь, которую она с разбега снесла и, повалившись кубарем, оказалась в центре комнаты. Размер её журналистка никак определить не могла, то она казалась бесконечной равниной с мнимыми стенами, то умещалась в маленькой коробочке, которую сжимала в руках. Заинтересовавшись её содержимым, Гелла наклонилась и увидела себя, а точнее, более маленькую копию себя. Крошечная девочка прыгала по комнате, в то время как человек побольше и постарше что-то записывал на свой маленький компьютер.

– Папа, а когда ты познакомишь меня с этим Хопом?

Грэг оторвался от своего лэптопа и тепло взглянул на свою дочку: «Когда придёт время».

– Да? Значит оно пришло! Собираемся! Мы едем в… не знаю ещё куда, но мы встретимся с этим шаманом и тогда!..

– Чудесно, – вскочив с дивана, продекларировал отец, схватил дочку и ловким движением усадил себе на шею, – полетели!

– Папа! – смущённо захихикала девочка.

– Ничего не бойся! Ты сможешь! Ты долетишь туда за секунду! – главное, поверь в это! Закрой глаза и представь себе это! Тогда оно неизбежно сбудется! Это твой мир, дорогая!

Девочка кивнула, закрыв глаза, она раскинула руки, чувствуя, как из-за спины вырастают гигантские светящиеся пурпурным и зеленоватым оттенком крылья. На них образовались чудесные рисунки, трансформировавшиеся в гигантские глаза, создававшие, а возможно обнажившие всю реальность. Паутина из фиолетовых сот предстала перед богиней-бабочкой, и она легко и непринуждённо стала лавировать между паттернами информации, которую предоставляла каждая ячейка. Создатель же паутины, древний паук-перевёртыш пока не решился показаться на глаза матери-богине и пока отсиживался в далёких уголках мира, которые Гелла готова была достичь.

Гигантская проекция женщины, чьё обнажённое тело превратилось в космическую материю, усеянную звёздами, держала переливающуюся голограмму одного из миров, из которого, преодолев несколько уровней реальности, вырвалась горящая точка, оставляющая за собой две спирали из фиолетового и зелёного цветов, расправив свои светоносные крылья перед богиней вселенной.

– Привет! – радостно улыбнулась бабочка своей титанической подруге.

– Привет! – отозвалась та.

– Оказывается, всё, что говорил мне папа, оказалось реальностью, – помахав своими чудесными крыльями, проговорила маленькая, но очень смышленая фея.

– Пожалуй, что так, – произнесла богиня мира, протянув открытую ладонь. Бабочка осторожно вспорхнула, приземлившись на нее и найдя свое место между звёзд. – Когда папа говорил, что вселенная заботится обо мне, я действительно верила в это, но я и представить не могла, что она окажется мной самой! – девочка хихикнула, – мне кажется, мы станем хорошими подругами!

– Я тоже так думаю, – кивнула вселенная в ответ.

– Но почему ты такая грустная?

– Я не грустная, скорее, грустишь ты, поэтому и я кажусь тебе такой.