Толи домина, толи обломка,

Может, то даже был древний сарай,

Потом стал парашей, и весь исхудал.

Ну, в общем, бомжара там «наш» проживал,

Он счастья не видел, а горе, лишь, знал.

Прошёл один день, за ним и неделя,

Потом прошёл месяц, затем – целых три.

И «гремлин» забыл про газету с обьявой,

А думал, лишь, только как стыбзить суши.

Но тут в газетёнку пришло объявленье:

„Хочу, мол, создать, своё поколенье,

Детей очень много, ну, в общем, – семью,

Ну, а для начала, ищу, мол, жену –

Крутую блондинку на белом коне,

Ну, то есть – на «Мерсе» иль на «Шеврале»,

Богатую очень и очень блатную –

Красавицу, в общем, ищу, мол, а что;

Чтоб очень спокойная была, к тому же,

И чтоб подчинялась во всём только мужу,

Минет по утрам и кофе в постель,

И чтоб без проблем, ну, в общем, – совсем,

Ну, прям, как рабыня, чтоб просто была,

И чтобы любила очень меня.

А сам я – ушлёпок, к тому же – калека,

Моральный дебил и кретин с того века,

Лицо моё, прямо, как у Ганнибала,

Отвислая челюсть, опухло «моргало»,

Все зубы кривые, а нос, уж, прогнил,

Ну а на башке нет совсем волосин.

Прописка моя – там, в норе серой мыши,

А все документы, – меня, уж, не слышат,

Живу, мол, за пирсом, за мусорным баком,

Стою я у бака всегда в позе «раком»,

Мои конкуренты: большая собака

И маленький пёс с переломанной лапой.

В душе я – Философ, романтик, поэт,

Но мне, по натуре, – не мил белый свет”.

Жила и была на том берегу

Особа такая, что я «угу-гу»,

Не то, чтобы я, а даже ни кто,

До ней не доступится даже Кусто.

Имела и дом, и машину, и дачу,

К тому же, – весь город и фирму, в придачу;

К тому же красавицей чёткой была,

И даже, без всякой косметике, да!

У ней было всё, чего пожелаешь,

Но этим её не удовлетворяешь,

Несчастлива была, как «наш» Кваземорда,

Не нравилась ей, ни чия, сука, морда,

Ведь, к морде всегда прилагалась душа,

Ну, в общем, искала она кореша,

Чтоб чист был душой и крепко любил,

Не деньги её, а её, из всех сил.

Не ладилось, в общем, у ней ни хрена,

Она к психиатру, вдруг, как-то пошла.

Он был предком Фрейда и очень умён,

И за гипер-плату ей правду привёл:

„Ты, если хочешь найти человека,

Чтоб искренним был душою и телом,

И чтобы совсем не любил беспределить, -

Тогда, мол, ищи урода, калеку,

Ну, чтоб не похож был на человека.

А если, красивого, ты, вдруг, найдёшь, -

Тогда ты с ним лажу, большую, возьмёшь,

Он кинет на бабки, тебя отымеет,

Потом убьёт, что найти не сумеют.

Тебе выбирать, – это правда, ты знай,

И на мой совет совсем не забивай».

И вот, извлекая прикольную шнягу, –

Газету читая, красавица, вдруг,

Объяву «спалила», болел-то недуг.

Объяву она целиком прочитала,

И сразу надежда у ней замелькала,

О том, что будет у ней муж и друг,

Душою своею излечит недуг.

В раздумьях она побыла две недели,

О том, как с таким кувыркаться в постели,

Но вспомнив врача смысловатый совет,

В мыслях, согласилась сделать минет.

Поехала в тачке – на пирс прикатила,

И стала искать бомжару кретина.

Ну а Кваземорда стоял в позе «раком»,

А рядом гавкали ротом собаки,

Весна в это время уже наступала,

Своей природой всем что-то чесала,

И «наша» красавица очень хотела,

Текла каждый день от желаний и тлела.

И вот белый «Мэрс» прям к бакам подъехал

И чуть пса больного не переехал.

Окошечко, вдруг, потихоньку открылось,

И белое личико в миг появилось.

И тут наш бедняга, моральный калека,

Слегка повернулся, смотря в человека.

– Вы – бомж Кваземорда? – Спросила принцесса.

И ей захотелось блевать без абсцесса.

– Ну, да. Чего надо? – Промолвил бомжара. –

И кто Вам сказал моё имя? Задаром?